Теперь он опять повернулся ко мне.

–  У меня появилась вакансия техника по связи,- сказал он несколько смягчившимся тоном.- Теперь это место займешь ты, Хамфрис. Эта работа не требует особого труда и способностей, так что ты с ней вполне справишься.

–  Минуту, Фукс, я только…

Он пнул меня в левую голень, так что я сморщился от боли. Когда я взвыл и склонился к ушибленному месту, я увидел, как на меня опускается его правый кулак. Но с этим я уже не мог ничего поделать. Он ударил меня в селезенку, а потом еще добавил слева, попав на этот раз в лицо. Я упал на палубу так, что у меня в глазах стало двоиться.

Фукс склонился надо мной, уперев кулаки в бедра, с кривой улыбкой на широкоскулом лице.

–  Больно, не правда ли?

Я не мог ответить. Все, что я мог,- корчиться и стонать от боли.

–  Это первый урок дисциплины на моем корабле,- сказал он ровным бесстрастным голосом.- Ты будешь обращаться ко мне «сэр» или «капитан Фукс». И следовать моим приказам точно и неукоснительно. И быстро. Понял?

Я видел вспышки перед глазами. Я не мог ничего сказать, даже дышал через силу. Фукс пнул меня в ребра.

–  Еще раз повторяю: понял?

Я кивнул. Слабо, как поверженный воин. Удовлетворенно хмыкнув, он отошел.

–  Найдите койку для нашего нового техника,- распорядился он.

Боль - это еще не самое страшное. Для меня было страшнее всего присутствие Маргариты, которая стояла безмолвно, как статуя. Пока я лежал на палубе, она ничем не выразила желания поддержать меня или прийти на помощь.

Я терял сознание. Дыхание с трудом вырывалось из моих легких. Когда мир поплыл перед моими глазами, последнее, что я увидел, был Фукс, который манил своим толстым коротким пальцем Маргариту.

–  Пойдем со мной,- позвал он ее. И она пошла.

Все кануло во мрак.

Я брел по своему садику, разбитому возле дома в Майорке. Рядом шла Гвинет. Она была в каком-то легком платье, прозрачном настолько, что я мог видеть сквозь ткань ее обнаженное тело. Платье вздымалось волнами от бриза, веющего со стороны моря.

За ухом прозвенел москит. Я оказался крайне раздосадован. Генетический контроль уничтожил насекомых-паразитов по всему острову. Что случилось? Что-то не так?

Я повернулся спросить Гвинет, но ее уже не было. Маргарита. Она шла рядом со мной в скафандре, при полном комплекте, со шлемом в руках, точнее, в перчатках. В скафандре, в моем прекрасном саду, на берегу Средиземного моря, в солнечный весенний полдень!

Я улыбнулся. И она улыбнулась в ответ. Но затем я почувствовал жало насекомого в обнаженном предплечье и прихлопнул его.

–  Тебе лучше надеть скафандр,- сказала Маргарита мне, и тут я увидел, что это была не Маргарита, а ее мать.

–  Но вы же умерли,- пробормотал я, не веря своим глазам.

–  То же самое ждет и тебя, если не наденешь скафандр!
– очень серьезно предупредила она.

–  Но у меня же нет скафандра,- возразил я.- Зачем бы я стал хранить здесь скафандр?

Вместо ответа она указала рукой в перчатке на Средиземное море. Море кипело, пузырясь и с диким шипением испаряясь, превращалось в громадный массив облаков, встающих в небе, где внезапно пропал голубой цвет, сменившись на чахлый серо-желтый. Интенсивное свечение прожигало облака… Солнце казалось таким близким, гигантским и жарким, словно какое-то все испепеляющее божество сошло на землю, чтобы истребить все, чего оно коснется.

–  Скорее!
– закричала капитан. Теперь я не мог точно определить, была это Маргарита или ее мать. Она уже надела шлем.

Я стремительно развернулся и стал озираться по сторонам, в поисках скафандра в своем саду. Но все, что я нашел,- это прекрасные цветы и лозы, которые уже ссыхались, коробились и обугливались у меня на глазах.

Все насекомые вдруг набросились на меня, кусая, терзая мою плоть, зарываясь мне под кожу и пожирая внутренности. Я чувствовал, как они гложут меня изнутри, и когда я попытался крикнуть, из меня не вышло ни звука. Они сожрали даже мой голос.

Но я слышал другие крики. Долгие, душераздирающие вопли мужчин и женщин, которые падали и падали сквозь кипящий горячий воздух, стеная: «Спаси-и-ите-е!»

Я открыл глаза. Я лежал на койке, куда меня бросили, и тело мое все еще ныло после побоев Фукса. Мои апартаменты на этот раз состояли из крохотной секции, отгороженной от других коек тонкой пластиковой задвигающейся дверью типа японского «шодзи».