Франклин Абдула тоже производил, прямо скажем, неоднозначное впечатление. Он сидел прямо напротив меня. Костюм-тройка с жилетом, как полагается, правда, все старомодного кроя и умопомрачительного цвета: пепельно-угольного, я бы так его назвал. Рисунок жилета мешали разглядеть скрещенные на груди руки. Абдула выглядел настолько мрачно, как будто намекал, что жизнь не удалась. Он вовсе не производил впечатления типичного «безликого бюрократа». У него имелось «отношение» или, если хотите, «поза» по отношению ко всему происходящему. Не знаю почему, но у меня сложилось четкое впечатление, что он против моего полета на Венеру. Довольно странная точка зрения для человека, работающего на агентство, которое наживается на космических экспедициях.

–  Поскольку вы сами просили об этой встрече, профессор Кокрейн,- начал Абдулла,- то почему бы вам не рассказать о своих намерениях, как бы это выразиться… поподробнее…. Расскажите нам, что у вас на уме.

Голос его казался глубоким и бархатистым, как у льва.

Микки ответила ему улыбкой и чуть заерзала в своем кресле, как будто устраиваясь поудобнее на жестком пластиково-металлическом сиденьи. Сцепив пальцы и положив руки на стол, она понимающе посмотрела на меня.

–  Ван собирается с экспедицией на Венеру,- объяснила она, словно подводя черту под неотвратимым.- Вместе с командой, естественно.

Профессор Гринбаум демонстративно откашлялся, и Микки немедленно смолкла.

–  Мы здесь для того, чтобы уговорить вас захватить на Венеру хотя бы одного квалифицированного специалиста-планетолога,- начал профессор.

–  С полным комплектом оборудования,- присовокупила Микки.

Теперь я понял. Я мог бы понять это и раньше, но был слишком занят дизайном и конструкцией корабля. И обороной от безумцев, которым так срочно понадобилось раздобыть билетик на Венеру.

Я почувствовал легкое замешательство.

–  Кхм… видите ли… это не совсем научная экспедиция. Я лечу на Венеру для того, чтобы…

–  Получить денежный приз,- с нетерпением и досадой вмешался Гринбаум.- Мы уже об этом знаем.

–  …Чтобы отыскать останки моего возлюбленного брата,- объявил я, и чтобы у них не оставалось никаких сомнений и колебаний на этот счет, я достал и продемонстрировал фотографию Алекса. В космическом скафандре, как раз перед вылетом. Он прислал ее мне с орбиты.

Микки потянулась ко мне из своего кресла.

–  Но все же, Ван! Это такая возможность для науки… Ты только подумай!

–  Что тут думать?

–  Ты же сможешь внести… такой вклад! Только подумай, какие мы можем организовать роскошные исследования!

–  Но мой космический корабль предназначен для конкретной миссии. Это не грузовой корабль. Он не сможет нести еще какое-то оборудование… Вы сами подумайте. Он конструктивно не предусмотрен для исследований,- терпеливо разъяснял я.- Мы должны отыскать обломки корабля и извлечь из них тело моего брата. Вот и все. На борту нет места для научного работника, тем паче с приборами. Экипаж укомплектован по минимуму. Только самое необходимое.

Конечно же, это было не совсем правдой. Я уже пригласил друзей отправиться со мной на Венеру. Несколько писателей, художников, которые могли обессмертить эту экспедицию произведениями искусства после нашего возвращения. Инженеры и конструкторы корабля на деле, естественно, имели самое смутное представление о составе экипажа. Мне уже приходилось выдерживать стычки по этому поводу. И что теперь - после всего, что я отстоял, можно сказать, потом и кровью, отступить и попросить увеличить корабль для еще одного члена экипажа - какого-то ученого с приборами? Можно подумать, корабль - резиновый.

–  Но, Ван,- увещевала меня Микки.- Лететь на Венеру без квалифицированного специалиста-планетолога…- Она покачала головой, как будто хотела сказать, что я совершаю какую-то безумную глупость.

Я повернулся к Абдуле. Тот сидел во главе нашего небольшого стола совещаний. Руки его по-прежнему были скрещены на жилете, как будто он прятал на груди нечто важное, что нельзя было никому показывать.

–  Думаю, что за научное освоение Солнечной системы отвечает космическое агентство.

Он хмуро кивнул:

–  Так оно и есть.

Я подождал еще. Абдула Молчал. Тогда я первым нарушил тишину:

–  В таком случае почему агентство не посылает экспедицию на Венеру?

Абдула медленно и неохотно убрал руки с груди и положил их на стол.

–  Мистер Хамфрис, вы ведь живете в Коннектикуте, не так ли?

–  Уже не живу,- ответил я, не догадываясь, к чему он клонит.

–  Этой зимой в тех краях выпадал снег?

–  Нет, не думаю. Снега не было уже несколько последних зим.

–  Угу,- одобрительно хмыкнул бюрократ.- Вот именно. А видели вы хоть одно вишневое дерево, хоть одну цветущую вишню в Вашингтоне? В феврале, в День Сурка?