Через несколько часов я наконец понял, что делать. Я приказал компьютерному терминалу установить линию связи с отцом.

На это ушло несколько минут. Вне сомнения, отвратительная вечеринка (его «бал») была в самом разгаре. Наконец его лицо появилось на стене моей гостиной.

Отец выглядел усталым, но прежнего напряжения уже не было. Он улыбался: я понял, что он говорит со мной из кровати - лежит, откинувшись на атласные подушки. И наверняка он не один. Я услышал приглушенное хихиканье из-под одеяла.

–  Что-то ты раненько сегодня поднялся,- заговорил он, довольно ухмыляясь и потягиваясь.

–  Да и ты тоже неплохо,- парировал я.

Он недовольно фыркнул в ответ, как дельфин, вынырнувший из бассейна.

–  Не раскисай. У тебя вечно такой расклеенный вид, Коротышка?

Смешки из-под одеяла повторились.

–  Я же предлагал тебе этих… дам. Помнишь? Забыл, что ли?

Новый приступ смеха. Одеяло опять задергалось.

–  Было бы просто стыдно упустить таких цыпочек.

–  Я принимаю твои условия,- решительно объявил я.

–  Какие еще условия, Коротышка?

–  Насчет приза.

Его глаза округлились.

–  О чем это ты?

–  Я лечу на Венеру искать тело Алекса.

–  Ты?
– Отец рассмеялся.

–  Он был моим братом!
– отрезал я, чтобы избежать долгих объяснений.- И я любил его.

–  Да тебя на Луну-то доставили, можно сказать, со скрипом, как же ты собираешься лететь на Венеру?
– Казалось, он не притворялся: сама мысль о моем предложении просто не укладывалась у него в голове. Значит, это не провокация?

–  Ты считаешь, я не справлюсь?
– спросил я напрямую.

–  Я не считаю. Тут считать нечего. Я знаю, что тебе никогда этого не сделать.

–  Положим, считать ты умеешь. Боишься недосчитаться денег? Десяточек биллионов, а? Все-таки на дороге не валяются.

–  Рассказывай… Никогда не поверю, что ты решишься… что ты отважишься на такое. Несмотря на твой гонор.

–  И даже несмотря на такой гонорар?

–  Да,- покачал головой отец и усмехнулся.

–  Так я докажу тебе!
– воскликнул я.- Этот чертов приз будет моим!

–  Конечно, а то как же,- ухмыльнулся отец.- А слоны умеют летать.

–  Ты сам втянул меня в это дело,- доказывал я.- Ты спровоцировал это решение. Ты хотел, чтобы я ввязался в это дело. Приз в десять биллионов хоть кого с места поднимет, тем более человека, которого через месяц лишают денежного довольствия.

Усмешка исчезла с его лица, и он посмотрел исподлобья и, как мне показалось, озадаченно.

–  Да, а что тут такого? Ты со мной не согласен? Разве ты считаешь, что это несправедливо?

–  Не хочу обсуждать… В общем, я собираюсь на Венеру,- твердым голосом объявил я.

–  И ты всерьез веришь, что можешь рассчитывать на такие деньги?

–  А что мне еще остается? Умирать без пищи и лекарств?

–  А ты не подумал о том, что может много найтись таких охотников? На десять биллионов-то, а?

–  Кто еще, находясь в здравом уме, может даже подумать об этом?

–  Одного такого безумца я уже знаю,- с усмешкой ответил отец.- Он в лепешку разобьется ради этих денег.

–  Кто это?

–  Ларс Фукс. Мерзавец сейчас где-то на Поясе, но как только известия дойдут до него, он отправится прямиком на Венеру, не моргнув и глазом. Чего-чего, а сомнений этот человек не знает. Особенно когда речь идет о таких деньгах.

–  Фукс?

Я часто слышал от отца об этом человеке. Папаша всегда говорил о нем с отвращением. Ларс Фукс был разработчиком астероидов, грубо говоря, шахтером и подрывником, а еще точнее, космическим кладоискателем. Это, пожалуй, все, что я о нем знал. Однажды он основал собственную корпорацию и даже временно стал папашиным конкурентом, но теперь являлся всего-навсего вольным разработчиком полезных ископаемых на астероидах, ковырялся в камнях, зарабатывая себе на пропитание. Еще его называли Каменной Крысой.

–  Фукс, Фукс. Вот именно, Фукс. Так что тебе придется вырвать этот кусок у него изо рта, Коротышка. Не думаю, что ты тот человек, который сможет справиться. Сомневаюсь, что у тебя хватит мужества тягаться с Крысой Фуксом.

Я должен был понимать, что наступает тот самый решительный момент, когда отец сможет управлять мной и я прыгну в подставленный им обруч. Но, честно говоря, меня ждала нищета, и рассчитывать я мог только на этот приз.

Ну и, конечно, деньги - это еще не все. Мне было дорого удивительно красивое, решительное, вдохновенное лицо брата, которое я и сейчас, как наяву, видел перед собой, точно так, как в ту последнюю ночь, которую он провел на Земле.