– И чем же вам досадил этот господин Берюше? Ну же, рассказывайте.

– Вы приютите меня на всю ночь, не так ли?

– Вы останетесь здесь настолько, насколько пожелаете. Я не имею обыкновения выставлять за дверь красивых девушек.

– О, я еще всего лишь маленькая девочка, а не красивая девушка.

– Как сказать!..

Взгляд мой, нырнув сквозь ее приоткрытую рубашку, еще раз убедился, что моя гостья вовсе не такая уж маленькая девочка, какой представляет себя.

– Завтра на рассвете я уйду, – сказала она.

– И куда вы направитесь?

– К сестре.

– Сестре? Где сейчас ваша сестра?

– На улице Шапталь, дом четыре.

– Ваша сестра живет на улице Шапталь?

– Да, на антресолях. У нее две комнаты, одну она предоставит мне.

– И что делает ваша сестра на улице Шапталь?

– Работает на магазины. Ей покровительствует господин Эрнест.

– Она старше вас?

– На два года.

– Как ее зовут?

– Маргарита.

– А как зовут вас?

– Виолетта.

– Похоже, в вашей семье отдают предпочтение подобным именам.

– Это мама обожала цветы.

– Ваша мать умерла?

– Да, сударь.

– Какое имя она носила?

– Роза.

– Определенно, у вас дома было заведено давать такие имена! А что с вашим отцом?

– О, он в добром здравии!

– И чем он сейчас занимается?

– Он сторожит ворота в Лилле.

– Его имя?

– Руша.

– Заметьте, вот уже целый час я расспрашиваю вас, но так и не выяснил, отчего же вы испугались господина Берюше?

– Оттого, что он все время пытался меня поцеловать.

– Вот оно что!

– Он повсюду преследовал меня: я даже не осмеливалась в темноте заходить в комнату за лавкой, поскольку была уверена, что он там меня поджидает.

– А вам было неприятно, что он хотел вас поцеловать?

– Ужасно неприятно!

– И почему вам это так не нравилось?

– Потому, что я считаю его уродливым, и, к тому же, он, кажется, добивался чего-то большего, чем поцелуй.

– Чего же он еще добивался?

– Не знаю.

Пристально вглядываясь в нее, я старался определить, не смеется ли она надо мной. Безукоризненно целомудренное выражение лица свидетельствовало об ее искренности.

– Но, кроме попытки поцеловать вас, он предпринимал еще какие-то действия?

– Да.

– Какие же?

– Позавчера, когда я уже легла в постель, кто-то поднялся по лестнице и пытался открыть дверь моей комнаты. Думаю, что это был он.

– Он ничего не произнес?

– Тогда – нет, но днем он подошел ко мне со словами: «Не закрывай сегодня вечером свою дверь, малышка, как ты это сделала вчера ночью, мне нужно сказать тебе что-то важное».

– И вы все же заперли дверь?

– Еще бы! Тщательнее, чем когда-либо.

– И он явился?

– Пришел, стал поворачивать ручку двери во все стороны, тихо стучался, потом сильнее, приговаривая: «Это я, откройте же, это я, моя крошка Виолетта».

Как вы понимаете, я не отзывалась, а тряслась от страха в своей постели.

Чем настойчивее господин Берюше повторял, что это он, и называл меня своей крошкой Виолеттой, тем сильнее я натягивала на голову одеяло. Это длилось не менее получаса, потом он ушел, что-то сердито бормоча.

Сегодня весь день он на меня дулся, и я надеялась, что на этот вечер отделалась от него. Я уже, как вы видите, почти разделась, когда вспомнила, что нужно закрыть дверь на засов. И тут обнаруживаю, что моя задвижка похищена, у меня теперь нет замка, а значит, дверь больше не запирается. Тогда, не теряя ни секунды, я сбежала и постучалась к вам. О, это было внушение свыше!

И малютка обвила руками мою шею.

– Меня, значит, вы не боитесь? – спросил я.

– О, нет!

– И если бы мне захотелось вас поцеловать, вы бы не убежали?

– Посмотрите, как бы я поступила, – сказала она и прижала свой свежий влажный ротик к моим иссохшим губам.

Руки мои, словно повинуясь чужой воле, обхватили ее головку, а губы на несколько мгновений задержались на ее губах, пока кончиком языка я поглаживал ее зубы. Она закрыла глаза и, запрокинув голову, произнесла:

– Как приятно целоваться!

– До сих пор вам это было незнакомо? – поинтересовался я.

– Нет, – ответила она и провела языком по своим разгоряченным губкам. – Так вот обычно и целуют?