– Моего славного города Парижа!.. Моего славного города Парижа! – проворчал король. – Продолжайте же!

– Палата…

– Палата распущена, господин префект: не будем о ней больше говорить.

– Как прикажете, – чуть заметно растерявшись, проговорил префект. – Однако именно потому, что она распущена и мы не можем на нее опереться, я и пришел просить непосредственно у вашего величества позволения ввести осадное положение, дабы предупредить события, которые могут произойти во время похорон Манюэля.

В этом месте король более внимательно стал вслушиваться в слова префекта полиции, после чего дрогнувшим голосом спросил:

– Неужели опасность столь неотвратима, господин префект?

– Да, государь, – непреклонно произнес г-н Делаво, набиравшийся храбрости по мере того, как читал в лице короля все большее беспокойство.

– Объясните свою мысль, – попросил Карл X.

Он обернулся к министрам и поманил их к себе.

– Подойдите, господа!

Король подвел их к оконной нише. Видя, что совет почти в полном составе, он повторил, обращаясь к префекту:

– Объясните свою мысль!

– Сир! – отвечал тот. – Если бы я опасался лишь беспорядков во время похорон Манюэля, я не стал бы докучать своими опасениями королю. В самом деле, объявив, что похороны начнутся в полдень, я приказал бы вынести тело в восемь часов утра и тем почти избежал бы волнения масс. Но пусть король соблаговолит подумать вот о чем. Если и без того трудно подавить революционное движение, то становится и вовсе невозможно его обуздать, когда к первому движению присоединится второе.

– О каком движении вы говорите? – удивился король.

– О бонапартистском движении, сир, – пояснил префект полиции.

– Это призрак! – вскричал король. – Оборотень, которым пугают женщин и детей! Бонапартизм свое отжил, он умер вместе с господином де Буонапарте. Давайте не будем о нем говорить, как и о волнениях в палате – также мертвой. «Requiescant in расе!» 14 .

– Простите мне мою настойчивость, ваше величество, – твердо проговорил префект. – Партия бонапартистов цела и невредима; вот уже месяц, как бонапартисты опустошили все лавки оружейников, а оружейные фабрики Сент-Этьена и Льежа работают исключительно на них.

– Да что вы тут рассказываете?! – изумился король.

– Правду, ваше величество.

– Тогда выражайтесь яснее, – попросил король.

– Государь! Завтра состоится казнь господина Сарранти.

– Господина Сарранти?.. Погодите-ка! – напрягая память, вымолвил король. – По просьбе одного монаха я, кажется, помиловал осужденного?

– По просьбе его сына, просившего у вас трехмесячной отсрочки, чтобы успеть сходить в Рим, где он должен был, как говорили, представить доказательство о невиновности своего отца, и вы, ваше величество, предоставили отсрочку.

– Вот именно.

– Три месяца, сир, истекают нынче, и во исполнение полученных мною приказаний казнь должна состояться завтра.

– Этот монах произвел на меня впечатление достойного молодого человека, – задумчиво проговорил король. – Похоже, он был уверен в невиновности своего отца.

– Да, сир. Но он не представил доказательств, он даже не явился после путешествия в Рим.

– И вы говорите, завтра – последний день отсрочки?

– Да, ваше величество, завтра.

– Продолжайте.

– Один из самых преданных императору людей, тот самый, что предпринял попытку похитить короля Римского, истратил за неделю более миллиона ради спасения господина Сарранти, своего товарища по оружию и друга.

– Неужели вы полагаете, сударь, – спросил Карл X, – что вор и убийца мог бы в самом деле внушать кому-нибудь дружеские чувства?

– Ваше величество! Он был осужден.

– Ладно! – кивнул Карл X. – И вам известно, какими силами располагает генерал Лебастар де Премон?

– Достаточными, государь.

– Противопоставьте ему силу вдвое, втрое, вчетверо большую!

– Необходимые меры уже приняты, сир.

– Чего же вы в таком случае боитесь? – нетерпеливо проговорил король и посмотрел в небо сквозь оконное стекло.

Туча совсем исчезла. Вслед за небосводом лицо короля тоже просветлело.

– У меня вызывает опасение то обстоятельство, ваше величество, – продолжал префект, – что похороны Манюэля совпадут с казнью Сарранти. Это послужит поводом для объединения бонапартистов и якобинцев. Оба эти человека пользуются известностью среди членов своих партий. И, наконец, налицо разнообразные тревожные симптомы, например похищение и исчезновение одного из самых ловких и верных полицейских вашего величества.