Пусть убийца едет своей дорогой, мы же последуем за Сальватором, который, торжествуя, уносит с собой останки несчастной жертвы.

Сальватор прибыл к г-ну Жакалю как раз в ту минуту, как г-н Жерар пустился в бешеную скачку.

Для г-на Жакаля, как известно, не существовало дня и ночи Когда он спал? Никто этого не знал Он спал, как едят торопящиеся люди, – на бегу.

Существовал приказ пропускать Сальватора к начальнику полиции, когда бы он ни пришел.

Господин Жакаль слушал доклад, весьма его, видимо, интересовавший, потому что он попросил Сальватора подождать несколько минут.

И вот Сальватор вошел в кабинет в одну дверь, когда из другой выходил агент.

Сальватор положил на край стола салфетку, завязанную за четыре конца, в которой лежали останки мальчика, и Роланд, жалобно заскулив, улегся у стола.

Господин Жакаль наблюдал за молодым человеком, приподняв очки, но ни о чем его не спрашивал.

Сальватор подошел ближе.

Кабинет освещался лампой под зеленым абажуром; лампа отбрасывала круг света на стол г-на Жакаля и на пол.

Когда собеседники сели, свет упал на их колени, а лица оставались в тени.

– Ага! – нарушил тишину г-н Жакаль – Это вы, дорогой господин Сальватор! А я и не знал, что вы в Париже – Я вернулся всего несколько дней назад, – отозвался Сальватор.

– Какому новому обстоятельству я обязан удовольствием видеть вас? Ведь вы, неблагодарный, являетесь лишь в самом крайнем случае!

Сальватор улыбнулся.

– Мы не всегда делаем то, что хочется, – сказал он. – И потом, я много разъезжаю.

– Откуда же вы приехали на сей раз, господин путешественник?

– Из Ванвра.

– Эге! Уж не приударили ли вы за любовницей господина де Маранда, как ваш друг Жан Робер – за его женой? Бедному банкиру не поздоровится!

И господин Жакаль поднес к носу огромную понюшку табаку.

– Нет, – покачал головой Сальватор – Нет… Я навещал одного из ваших друзей.

– Моих друзей?.. – переспросил г-н Жакаль, делая вид, что пытается вспомнить.

– Или одного из ваших знакомых, я бы так сказал – Вы поставили меня в затруднительное положение, – заметил г-н Жакаль. – Друзей у меня мало, и я мог бы угадать, о ком вы говорите. Но знакомых у меня без счета – Я не заставлю вас долго гадать, – без тени улыбки произнес молодой человек. – Я только что был у господина Жерара.

– У господина Жерара! – повторил начальник полиции, сунув пальцы глубоко в табакерку. – У господина Жерара! Что это значит? Да вы, верно, ошибаетесь, дорогой господин Сальватор, не знаю я никакого Жерара.

– Знаете! Достаточно одного слова или, вернее, одной подробности, и вы сейчас же его вспомните: это тот самый человек, что совершил преступление, за которое вы собираетесь завтра казнить господина Сарранти.

– Ба! – вскричал г-н Жакаль, с шумом вдыхая щепоть табаку. – Вы уверены в том, что говорите? Вы полагаете, я знаю этого человека, убийцу? Фи!

– Господин Жакаль! – молвил Сальватор. – Наше время дорого нам обоим, и не следует его терять ни вам, ни мне, хотя употребляем мы его по-разному и цели у нас с вами разные. Так давайте употребим его с пользой. Выслушайте меня, не перебивая. Кстати, мы знакомы слишком давно, чтобы ломать друг перед другом комедию. Вы обладаете определенной властью, я – тоже, и вы это знаете. Я не хочу напоминать, что спас вам жизнь. Мне бы только хотелось сказать, что тот, кто поднимет на меня руку, переживет меня не больше чем на один день.

– Это мне известно, – сказал г-н Жакаль. – Но поверьте, я ставлю свой долг превыше собственной жизни, и, угрожая мне…

– Я вам не угрожаю, и в доказательство моих добрых намерений утвердительную форму я сменю на вопросительную.

Вы верите, что поднявший на меня руку переживет меня?

– Нет, – не дрогнув, ответил г-н Жакаль.

– Ничего другого я не хотел вам сказать… Теперь ближе к делу! Завтра состоится казнь господина Сарранти.

– А я и забыл о ней!

– Короткая у вас память. Ведь нынче в пять часов пополудни вы сами приказали предупредить палача, что он должен быть завтра наготове.

– Какого черта вы так печетесь об этом Сарранти?

– Это отец моего лучшего друга, аббата Доминика.

– Да, знаю. Несчастный молодой человек добился даже трехмесячной отсрочки по милости короля, иначе его отца казнили бы еще полтора месяца назад. Аббат ходил в Рим, не знаю зачем, но, видимо, не сумел добиться своего или умер в дороге:

его с тех пор так никто и не видел. Это большое несчастье!

– Не такое большое, как вы полагаете, господин Жакаль; пока он ходил в Рим добиваться милости для отца, я остался здесь, чтобы свершилась справедливость. Я взялся за дело и с Божьей помощью, не оставляющей добрых людей, весьма преуспел.