– Понимаю.

– Итак, я заключил пари…

– И ошиблись.

– …что вы ссудите меня суммой, необходимой моему другу.

– Дорогой мой! У меня сейчас нет свободных денег.

– Когда у нотариуса их нет, он способен их сделать.

– Когда у меня есть деньги, я ссужаю их под залог недвижимого имущества. У вас есть не обложенная налогами недвижимость?

– В настоящую минуту – ни пяди земли!

– Какого же черта вы сюда явились?

– Я только что вам об этом сказал.

– Друг мой! – начал мэтр Баратто, призвав на помощь все величие, на какое он только был способен. – Прекратим эту шутку, прошу вас. Мои клиенты – люди осмотрительные и разумные, они не одалживают деньги первому встречному.

– Да разве я пришел просить деньги ваших клиентов? – отозвался Сальватор, нимало не смутившись под горделивым взглядом нотариуса.

– Уж не мои ли деньги вы хотите получить? – спросил нотариус.

– Несомненно.

– Да вы с ума сошли, милейший!

– Отчего же?

– Нотариусам запрещено спекулировать собственным состоянием.

– На свете так много всего, что запрещено, однако нотариусы этим занимаются.

– Какой вы чудак! – бросил мэтр Баратто, поднимаясь и направляясь к звонку.

– Прежде всего, я вам не чудак! – отрезал Сальватор и протянул руку, преграждая ему путь. – И потом, я еще не все сказал.

Извольте сесть на место и выслушать меня до конца.

Мэтр Баратто бросил на комиссионера испепеляющий взгляд, однако во всем облике посетителя, в его позе, выражении лица чувствовалось столько силы и мощи, что нотариус снова сел: Сальватор напоминал ему льва на отдыхе.

Однако, когда он сел, на губах его мелькнула усмешка; было очевидно, что он готов нанести противнику сокрушительный удар.

– Вы сказали, – молвил он, – что пришли от имени господина Лоредана де Вальженеза. Как это понимать?

– Вам изменяет память, достойнейший мэтр Баратто, – ответил Сальватор. – Я вам не сказал, что пришел от господина Лоредана де Вальженеза.

– Как так?

– Я сказал, что пришел просто от господина де Вальженеза.

– По-моему, это одно и то же.

– Нет, это совершенно разные люди.

– Объяснитесь, не то, должен вас предупредить, я начинаю терять терпение.

– Имею честь повторить, сударь, что если я до сих пор не изложил вам свое дело, то в этом виноваты только вы.

– Хорошо, давайте поскорее с ним покончим.

– Это мое самое горячее желание. Несмотря на свою превосходную память, сударь, – продолжал Сальватор, – мне кажется, вы забыли, что существуют два Вальженеза.

– Что значит – два Вальженеза? – вздрогнул нотариус.

– Одного зовут Лоредан де Вальженез, другого – Конрад де Вальженез.

– И вы явились от…

– …от того, которого зовут Конрад.

– Вы, стало быть, знавали его раньше?

– Я знал его все время.

– Я хотел сказать: «До его смерти».

– А вы уверены, что он мертв?

Этот вопрос, совсем простой на первый взгляд, заставил г-на Баратто подскочить на стуле.

– Что значит – уверен ли я?

– Да, я именно об этом вас спросил, – невозмутимо подтвердил молодой человек.

– Разумеется, я уверен.

– Вглядитесь в меня.

– В вас?

– Да.

– Зачем?

– Вот черт! Я вам говорю: «Мне кажется, господин Конрад де Вальженез жив»; вы отвечаете: «Я уверен, что господин Конрад де Вальженез мертв». Тогда я вам говорю: «Посмотрите на меня хорошенько!» Возможно, вы получите ответ на свой вопрос.

– Как этот осмотр может дать ответ на мой вопрос? – продолжал недоумевать нотариус.

– По очень простой причине: я и есть Конрад де Вальженез.

– Вы?! – вскрикнул г-н Баратто, и его щеки залила смертельная бледность.

– Я! – все так же флегматично ответил Сальватор.

– Это ложь! – пролепетал нотариус. – Господин Конрад де Вальженез мертв.

– Господин Конрад де Вальженез перед вами.

Во время этой непродолжительной беседы мэтр Баратто остановил затравленный взгляд на молодом человеке; очевидно, он призвал на помощь свою память и действительно признал неоспоримое сходство посетителя с Конрадом де Вальженезом.