– Так что теперь ваш долг увеличился на десять тысяч, – уточнил Сальватор.

– Из этих денег я уплатил самые неотложные долги, – поправил Петрус.

– Вопрос не в этом, – возразил Сальватор. – Вернемся к действительному несчастью. Этот человек исчез из вашего дома?

– Да.

– Как давно?

– Со вчерашнего утра.

– Вас не встревожило его исчезновение?

– Нет. Ему случалось иногда ночевать не у меня.

– Это он!

– Однако…

– Говорю вам: это он! Мы бы ошиблись, если бы пошли по другому пути.

– Я думаю то же, что и вы, друг мой.

– Что сделала графиня, получив это письмо?

– Взвесила свои возможности.

– Она необычайно богата?

– Да, однако она не может продавать или занимать деньги без согласия мужа, а спросить его согласия она тоже не может, потому что он сейчас в восьмистах лье от нее. Она собрала все свои бриллианты, кружева, драгоценности. Но все это очень дорого, когда покупаешь, зато почти вдвое дешевле, когда хочешь продать: за все она сможет выручить семьдесят пять – восемьдесят тысяч франков.

– У нее есть подруги.

– Госпожа де Маранд… Она в самом деле поспешила к ней за помощью. Господин де Маранд в Вене! Все словно сговорились, чтобы нас погубить! Госпожа де Маранд отдала ей все деньги, какие у нее были, и изумрудное ожерелье. Это еще шестьдесят тысяч франков. Бедная Кармелита не в счет, только зря ее растревожишь рассказом!..

– А у бедной Фраголы – только это золотое колечко, с которым она не рассталась бы и за полмиллиона, но у ювелира за него можно получить десять тысяч.

– У вас есть дядя, – подсказал Сальватор. – Генерал богат, он вас любит, он настоящий рыцарь и отдал бы жизнь за честь такой женщины, как графиня Рапт.

– Да, – кивнул Петрус, – жизнь он отдал бы, а вот десятую часть своего состояния не даст ни за что. Я, естественно, подумал о нем, как и вы. Генерал резок и скор на расправу. Он сядет в засаду за деревом и обрушится со шпагой в руках на первого же подозрительного прохожего на бульваре Инвалидов.

– И даже если этот прохожий, – подхватил Сальватор, – окажется нашим вымогателем, у него может не оказаться в кармане писем. Кстати, как сказал сам этот негодяй, любая попытка ареста или убийства повлечет за собой расследование, обнародование писем, а значит, и бесчестье для графини.

– По-моему, есть все же один способ, – отважился Петрус.

– Какой? – спросил Сальватор.

– Вы знакомы с господином Жакалем?

– Да.

– Надо бы его предупредить.

Сальватор улыбнулся.

– Да, это самый простой и на первый взгляд естественный способ. Однако в действительности это крайне опасно.

– Почему?

– К чему привели официальные поиски Мины? Если бы не случай – я оговорился: если бы не Провидение, позволившее мне обнаружить ее там, где я и не надеялся найти бедняжку, – она и по сей день была бы пленницей господина де Вальженеза.

К чему привели официальные расследования в деле господина Сарранти? К исчезновению Розочки. Запомните, дорогой друг:

наша полиция тысяча восемьсот двадцать восьмого года находит пропажу только в том случае, если она сама в этом заинтересована. Я почти уверен, что в деле, о котором идет речь, она ничего не обнаружит и даже наоборот, постарается всячески нам мешать.

– Да почему же?

– Либо я глубоко заблуждаюсь, либо полиция причастна ко всему, что с нами происходит.

– Полиция?

– Или полицейские. Мы записаны как неблагонадежные в книге господина Делаво, дорогой друг.

– Какое дело полиции до чести графини Рапт?

– Я сказал: полиции или полицейским. Существуют полиция и полицейские, как церковь и священники. Это две разные вещи. Полиция – заведение, предназначенное для спасения, которое, в свою очередь, осуществляется испорченными людьми.

Вы спрашиваете, какой интерес может иметь полиция в том, чтобы обесчестить Регину? А зачем было полиции похищать Мину? Какое ей дело до господина Сарранти, для которого через неделю на Гревской площади поставят эшафот? Какой полиции смысл в том, чтобы выдавать господина Жерара за честного человека и присуждать ему приз Монтиона? Какой ей, наконец, прок в том, чтобы Розочка исчезла из дома Броканты?

Полиция, дорогой друг, это сомнительная и подозрительная богиня, которая ходит лишь темными и невидимыми путями. К какой цели? Никто этого не знает, кроме нее самой, да и ей это не всегда известно. У нее столь разнообразные интересы, у этой достойной полиции, что никогда не знаешь, с какой именно целью она действует в настоящий момент – в интересах политики, морали, философии или просто чтобы посмеяться.

Существуют люди с воображением, такие, как господин Сартин, или с фантазией, как господин Жакаль. Они превращают полицию то в искусство, то в игру. У господина Жакаля чертовски богатая фантазия, знаете ли! Когда он хочет докопаться до какой-нибудь тайны, он любит повторять – «Ищите женщину!»