– Да, – кивнула черкешенка.

– Вам хочется чего-нибудь?

– Да.

Чего же?

– Пригласите священника.

В это самое мгновение камеристка объявила о прибытии маркизы де Латурнель и аббата Букмона. На время исповеди маршал с маркизой удалились в будуар княгини.

Мы знаем грехи г-жи де Ламот-Гудан, а потому не станем повторяться и приводить их читателям.

Аббат Букмон очень скоро понял, насколько ответственное поручение дал ему монсеньор Колетти: г-ну Раиту была уготована достойная месть.

– Сестра! – молвил аббат. – Вы осознаете, насколько велик ваш грех?

– Да, – молвила княгиня.

– Вы пытались его загладить?

– Да.

– Каким образом?

– Искуплением.

– Этого хотя и много, но недостаточно. Существуют более действенные способы для искупления хрехов.

– Познакомьте меня с ними.

– Если человек украл, – после минутного размышления заговорил аббат, – то, по-вашему, его раскаяние равносильно возвращению украденной вещи?

– Нет, – сказала умирающая, не догадываясь, куда клонит аббат.

– Ваши грехи, дорогая сестра, сродни тому, о котором я веду речь, и искупаются тем же способом.

– Что это значит?

– Вы украли честь у своего супруга. Так как возместить его убытки невозможно, честное и искреннее признание равносильно в вашем случае возвращению украденной вещи.

– Ни за что!. – закричала было княгиня.

Внезапно она замолчала, испугавшись, что ее услышат в будуаре. Она приподнялась, повернулась к аббату и так на него посмотрела, что он невольно вздрогнул, хотя бы не робкого десятка – Вы дрожите, господин аббат? – продолжала княгиня, не сводя с него пристального взгляда.

– Ну да, сестра! – смущенно пролепетал аббат.

– Вы сами дрожите при мысли о столь страшном искуплении, – в волнении продолжала умирающая.

– Да, сестра, я представляю себе возможные последствия такого признания и искренне вам сочувствую.

– Так вы беспокоитесь только за меня, господин аббат?

– Разумеется, сестра.

– Хорошо, – обронила княгиня после минутного размышления. – Не будем больше об этом и вернемся к тому способу искупления, который вы мне предлагаете.

Бедняжке никогда не приходилось так много говорить Она на минутку умолкла, словно исчерпав свои силы, и на лбу у нее выступили капельки пота.

Аббат счел за благо промолчать. Первой тишину нарушила снова сама княгиня.

– Господин аббат! – сказала она. – Что будет, если я не сделаю признания, которое вы от меня требуете?

– Вы обречете себя на вечные муки в мире ином.

– И полный покой для господина маршала на земле?

– Естественно, сестра, однако.

– Не считаете ли вы, господин аббат, что искупление будет еще более полным, если ценой вечного страдания я обеспечу покой моего супруга?

– Нет, – возразил аббат, чрезвычайно смутившись этим вопросом. – Нет, – повторил он, будто простое повторение этого слова, за неимением довода, делало ответ более убедительным – Соблаговолите объяснить почему, господин аббат! – настаивала княгиня.

– Своим спасением не торгуют, сестра, – назидательно выговорил аббат, пытаясь запугать несчастную женщину. – Его не купить ни за какие деньги, его можно только заслужить – А разве обеспечить чужой покой не означает заслужить собственное спасение?

– Нет, сестра Если бы у вас было впереди еще несколько лет, я бы предоставил Провидению просветить вас на этот счет Но вы скоро отдадите Богу душу, и не пристало вам сомневаться в том, что отдать ее надобно чистой от всякой скверны. Я согласен: способ, которым вам надлежит смыть с себя грех, ужасен. Но выбора у вас нет, а вы должны принять то, что вам предлагается по милости Божией.

– Значит, жизнь честного человека, запятнанного по моей вине, будет разбита? – прошептала княгиня. – И подает мне этот совет священник! О Боже! Направь меня! Просвети мою душу, темную, будто тюремная камера!

– Да будет так! – заикаясь, проговорил аббат.

– Господин аббат, – решительно произнесла г-жа де ЛамотТудан, – поклянитесь перед Богом, что такое искупление необходимо.

– Всякая клятва кощунственна, сестра, – строго возразил священник.

– Тогда, господин аббат, приведите мне доводы в пользу вашего совета. Дайте хотя бы один! Я готова повиноваться, но хочу понять…

– Все это по слабости ума и из гордыни, сестра. Праведнику не нужно доказывать, он и так все чувствует.