– Спокойно, Рен, – произнес его отец, приседая на корточки. – Иди сюда.

Рен попятился, с опаской следя за Аристотелем.

Он чуть приблизился к Рену, но тот продолжал пятиться в угол. Когда отец потянулся к нему, Рен оцарапал его своими когтями.

Аристотель отпрянул.

Мэгги увидела на его лице разочарование. Чем ближе он пытался приблизиться к сыну, тем дальше Рен от него отодвигался.

Через несколько минут он ушел.

Мэгги наблюдала, как Рен перевоплотился обратно в человека. Он пытался удержаться на ногах, но почему-то его колени подкосились.

Аристотель присоединился к ней.

– Что с ним происходит?

– Он не знает, как ходить и разговаривать в облике человека. Сейчас он как грудной ребенок. Всему, чему ты научилась в дошкольном возрасте, он учится лишь подростком. Если бы он доверился мне, его было бы легче обучить. Но боюсь, что мы слишком долго продержали его одного. Он дикий и набросится на любого, кто войдет в его комнату.

Маргарита так сильно хотела пойти к нему, что это причиняло ей боль. Но она знала, что не может – это могло изменить их будущее, а это последнее, чего она хотела бы.

– Мэгги, не окажешь ли мне одолжение?

Она понятия не имела, что Аристотель может у нее попросить, поэтому неуверенно ответила:

– Думаю да.

– Передай Рену, что если бы я мог изменить прошлое, то держал бы его рядом с собой, а не запирал одного.

От таких слов Аристотеля и трагедии его отношений с сыном, сердце Мэгги болезненно защемило.

– Похоже, это очень жестоко, иметь возможность путешествовать во времени, и не управлять им.

Он согласился.

– Да, жестоко. Вот почему многие из нас этим не занимаются. Слишком большой соблазн что-то исправить, но каждая попытка…

– Оборачивается для вас еще большими неприятностями.

Аристотель кивнул.

Маргарита наблюдала, как Рен прополз по полу в угол, помогая себе руками. Все его тело содрогалось, пока он пытался произнести что-то похожее на слова. Он так сильно напомнил ей того Рена, которого она встретила в Санктуарии.

Замкнутый и одинокий. Испытывающий боль.

Желающий чего-то, что как он думал, ему не дозволено иметь.

Но мужчина, которого она знала теперь… был совершенно другим. Рен постепенно начинал действовать самостоятельно, и она надеялась, что в этом хоть немного есть ее заслуга.

Аристотель печально вздохнул, наблюдая за внутренней борьбой Рена.

– Надеюсь, ты никогда не узнаешь, на что это похоже, – наблюдать за собственным ребенком и знать, что причина его страданий – ты сам. Я вспоминаю свое детство, как моя мать кувыркалась со мной на земле и играла. Ее не волновало то, что я был животным, а она человеком. Она любила меня несмотря ни на что. Так же, как любила моего отца. Ты, наверное, думаешь, что у нас с Реном должны были быть такие же отношения. Но теперь… теперь нет времени для извинений.

– Думаю, Вы ошибаетесь. Я знаю Рена и знаю, что Вы делали, пока он был здесь… думаю, это помогло больше, чем вам обоим кажется.

Аристотель посмотрел на нее с признательностью во взгляде.

– Я должен убедиться, что после моей смерти у него будет то будущее, которое и должно быть. Но вначале я хочу подарить ему кое-что.

– И что это?

– Будущее, которое он заслуживает.

Эйми глубоко вздохнула, входя в дом Пельтье через заднюю дверь. Это последнее место на земле, где она хотела бы находиться, но медведица, как никто другой, понимала причину, по которой обязана была вернуться.

Иначе ее семья убьет Фанга и весь его клан.

Мысленно подготовившись к тому, что последует дальше, Эйми вошла в дом, закрыла дверь и направилась к лестнице.

Как только она подошла к столу в холле из дверей, ведущих в кухню, вышел ее брат Дев. Когда он заметил ее, на долю секунды в его глазах вспыхнул проблеск облегчения, который затем поглотила волна гнева.

– Значит, ты вернулась.

– Это – мой дом.

Дев усмехнулся.

– Будь я на твоем месте, поискал бы другой.

Она напряглась от холодности, звучавшей в его голосе.

– Меня прогнали?

– Тебя предупреждали. Ты выбрала неправильную сторону.

– Оставь нас.

Эйми посмотрела вверх, откуда донесся властный голос матери. Maman стояла на верху лестницы, свирепо уставившись на них. Дев покачал головой Эйми, прежде чем вернуться на кухню.

Она перенеслась в то место, где стояла мать.

– Даже не думай о том, чтобы ударить меня, maman. Я не в том настроении. И на этот раз я дам сдачи.