Придется вручную опылять их, но мне нравится эта работа.

Джим покачал головой.

– Ты сильно подрезала розовый куст, – заметил он.

Аманда кивнула.

– Мы ведь не были здесь два года, – напомнила она. – У нас есть приходящий садовник, который прекрасно знает местные растения. Но он не умеет обращаться с розами, так как считает, что они слишком нежны.

Но чтобы цветы распустились, с ними нужно обращаться довольно грубо, она многозначительно пощелкала ножницами.

– Я вряд ли смогу поверить, что ты можешь быть грубой, – заявил Джим.

Аманда добродушно посмотрела на него.

– Льстец, – сказала она. – Иди сюда и сядь в тени.

Они прошли к скамейке под навесом, обвитым какой-то лиственной лианой. Аманда устроилась поудобнее и обвела сад взглядом.

– Знаешь, – сказала она после минутного молчания, – когда мы воспитывали Спока, я много раз чувствовала, что груба с ним. Но я понимала, что так нужно. Сарэк и я решили, что Спок должен развиваться как обычный вулканский ребенок. Если бы мы были на Земле, все могло произойти по-другому. Люди более гибки, когда дело касается вещей такого рода. Но вулканцы ожидают… – она осеклась, на лице появилось выражение замешательства, – они ожидают от тебя крайней консервативности… Все Должны быть одинаковыми. Аманда улыбнулась.

– Это не имеет особого смысла в свете термина БРБК, не правда ли?

Иногда мне кажется, что все как-то запуталось.

Джим кивнул.

– Могу понять.

Несколько секунд они сидели в молчании, наслаждаясь дуновением ветра, который был не настолько горячим, чтобы стать неприятным.

– Могу я задать вопрос?

– Спрашивай.

Он показал жестом на сад.

– Ты так спокойно ухаживаешь за розами, когда неизвестно, чем закончится голосование в конце этой недели…

Она внимательно посмотрела на кусты, затем последовал глубокий вздох.

– Что ж, – ответила она. – Я садовник. И чтобы ни произошло, розы нужно подрезать. Джим улыбнулся.

– Но ты прав, – продолжила Аманда, – я обеспокоена. – Она повертела в руках ножницы. – Если голосование за раскол пройдет, на меня падет запрет. Совершенно очевидно, что правительство не допустит исключений, тем более на высшем уровне, иначе обязательно кое-кто начнет говорить о незаконных привилегиях. Вулкан придется оставить мне… или Сарэку.

Джим покачал головой.

– Это несправедливо.

– В этом и нет ничего справедливого, – ответила Аманда. – Но если голосованием пройдет… – она вздохнула и обвела взглядом сад и дом. Я бросила свой дом много лет назад. Думаю, что смогу это сделать снова:

– Бросить дом – это ведь не то же самое, что бросить мужа.

Она кивнула.

– Мы найдем новый дом где-нибудь еще, – сказала она. – Федерация будет не против заполучить Сарэка. И у Спока, определенно, нет опасности потерять работу.

– Бог мой, конечно, нет, – Однако, – сказала Аманда, – посмотри на все с точки зрения Сарэка. Он будет вынужден покинуть свой дом навсегда, никогда у него не будет возможности увидеть других членов своей семьи. Он будет изгнанником на холодных, сырых планетах и никогда больше не увидит родного солнца.

Она покачала головой.

– Вы должны извинить мою жену, капитан, – сказал Сарэк, проходя в сад и снимая верхнюю тунику, – В ней, определенно, проснулся ее шотландский дар, который она называет "даром предсказывать мрак и несчастья", – он аккуратно положил тунику на скамью и сел.

– Как твои дела?

Сарэк кивнул.

– Настолько хорошо, насколько можно ожидать. В городе обстановка становится все напряженнее. До сегодняшнего дня я не видел ничего подобного. Правда, такого голосования на моей памяти тоже не было.

– Дебаты начинаются завтра? – поинтересовался Джим.

– Завтра. Первыми выступят К-с-т-лка, другие ученые и экономисты, затем – докладчики, опирающиеся на этические причины, затем профессиональные миротворцы, – послы и капитаны звездных кораблей.

– Сарэк, – сказал Джим, – насчет вчерашнего вечера…

– Я не рекомендую вам рассказывать кому-либо об этом, – ответил Сарэк, – оставьте свои откровения для Спока и доктора. Т'Пау принадлежит к тем, кто предпочитает, чтобы ее действия оставались в тени, и было бы немудро не уважать ее желания…

Из глубины дома раздался мягкий звон колокольчика, и возбужденный голос сказал:

– Это доктор Маккой.

– Только заикнись о черте, как он тут же покажет рога, прокомментировал Джим.

– Давайте не будем возвращаться к этому снова, – с нажимом сказал Сарэк.

– Доктор, входите! – воскликнула Аманда и поднялась, чтобы приветствовать его у двери.

– Похоже, доктор запыхался, – заметил Сарэк. – Надеюсь, с ним все в порядке. Жара может сыграть с людьми неприятные шутки.

Несколькими минутами позже Аманда вернулась в сад, ведя за собой Маккоя. Он обливался потом, а на лице его было выражение возбуждения и испуга.