Могу я позвонить завтра вечером?

– Буду ждать с нетерпением.

Эвекх встал и поклонился. Он не поднял руки в приветствии, но поклонился до земли, показывая тыльную сторону шеи, шеи только что купленного раба. И вышел, не проронив ни слова.

Довольная Сувин посмотрела в окно, затем позвала служанку, чтобы та приготовила ей ложе.

В первый раз за несколько месяцев она спала прекрасно и встала в хорошем настроении, чем удивила всю домашнюю прислугу. Когда ее туалет был закончен, она послала за внуком.

Их разговор был коротким и исключительно деловым. Был полдень, и вся семья отдыхала, но для Сувин это не имело значения. Домашние знали ее достаточно хорошо, чтобы не противоречить ее желаниям. Когда она посылала за ними, они приходили.

Махак стоял перед ней, нервничая и задаваясь вопросом: почему, ради всего святого, он, самый младший в семье, был так внезапно вызван сюда. Она выждала несколько минут, делая вид, что работает, в то время, как он терялся в догадках.

"Он хорош, есть на что посмотреть, как раз то, что надо", подумала она. Он был смуглолицым, с большими темными глазами, кроме того хорошо сложенным.

– Ты должен жениться, – сказала она без всяких предисловий, – на дочери Эвекха, главы старого дома Йехеник. Свадьба состоится при полном шаре ТгХут. Можешь организовать пиршество по своему вкусу, расходы меня не волнуют. Проследи за этим.

Он поклонился и вышел, не произнеся ни слова. Скоро эта новость будет известна всему дому, выйдет на улицу и распространится по всей планете. Для Сувин ее внук был всего лишь пешкой в большой игре, ее мало волновало, что о нем будут болтать, и что, скорее всего, он не переживет ночь своей свадьбы. Выживет он или нет – ей было все равно.

"Было бы гораздо лучше, если бы он все-таки умер", – подумала она.

"Тогда мои старые враги отдадут мне свои ценности и ничего не получат взамен, ничего; в то время как я буду владеть всем, что они имеют…"

Улыбаясь, она вернулась к работе.

Когда ТгСелай услышала о свадьбе, первой ее реакцией был гнев, затем ей захотелось расплакаться. Но она не выдала своих чувств. Отца она видела не чаще, чем раз в месяц и не более чем несколько минут. В такие моменты ей хотелось закричать: "Это не моя вина!" Но она даже не надеялась, что отец поймет ее, и поэтому не стоило привлекать к себе внимание.

Она была убийцей.

Это была не ее вина.

ТгСелай унаследовала многие семейные черты: прямые, светлокаштановые волосы, небольшой рост, хрупкое сложение, красивые, несколько грубоватые черты. Но на этом ее сходство с семьей заканчивалось. У нее не было дара пси-коммуникации, ее сознание было слепо, и это было особенно невыносимо в доме, где почти у всех малейшее желание связаться мысленно с кем-либо всегда находило отклик.

Но один дар она все же унаследовала. Это был именно тот дар, который появился в доме очень давно, и семья делала все возможное, чтобы от него избавиться. Они так и не сумели довести это дело до конца. Каждые шесть-семь поколений дар проявлялся, сопровождаемый страхом и проклятиями. Этот дар был связан с коммуникацией и в то же время не зависел от нее. Пребывая в гневе, носитель этого страшного дара мог убивать своим сознанием.

ТгСелай не подозревала его у себя до своей первой помолвки. В то время она еще не пережила Восторга и была очень напутана. Хотя тело ее вполне было развито, сознание было совершенно не подготовлено к браку.

Ее первый муж, из богатого дома Кехлевт, был о себе очень высокого мнения. Он отвел ее в их покои, где попросту изнасиловал свою молодую жену.

И она убила его. Даже не коснувшись его, не подняв против него оружия, хотя сделала бы это, не задумываясь. Она неожиданно для себя проникла в его сознание, и ее гнев и ужас прорвались в его мозг, заморозили сердце и погасили в нем огонь жизни. Он был мертв еще до того, как скатился с нее. Ни один врач не смог ему помочь.

Конечно, поднялся большой шум. Но синяки и ссадины не ее теле ясно говорили о том, что случилось, и с помощью денег историю удалось замять. Но об этом она узнала намного позже. Она была напутана, так как понимала, что в один прекрасный день кто-нибудь подсыпет ей в чашку яд, или, пробравшись ночью в ее комнату, прирежет ее. Она знала, что такие вещи уже случались. ТгСелай ходила по дому, стараясь казаться незаметной. Но домашние сами боялись беспокоить ее.

Родственники и прислуга боялись ее разозлить, и если она была чем-либо раздражена, старались не попадаться ей на глаза. Она старалась не обращать внимание на такое отношение и заниматься учебой и делами, как обычно.

ТгСелай прекрасно понимала, что является игрушкой в чужих руках.

Кроме того, она была "ребенком правой ветви". А это было своего рода клеймом, говорившим о том, что она состоит в родственных отношениях с главой дома, но эти отношения не подтверждены официально. Она была разменной монетой в обменах на какие-либо услуги других домов. Она занималась бухгалтерской работой, часто задаваясь вопросом: повлияет ли смерть первого мужа на ее ценность на рынке браков? Ведь в этом случае ее могли выгнать или продать в рабство. Все утихло со, временем, и ей было сделано еще одно предложение, на этот раз из дома Галш. Это было выгодной партией, и новоиспеченный жених был очень приятным мужчиной.