– Всегда касаюсь, любимая, – его мысль звучала радостно, и она успокаивалась.

А затем пришел последний день, день самого страшного ветра.

Старшая Мать прокричала им, что это хорошо, это означает, что ветер скоро стихнет, и все старались верить ей. Тэс тоже поверил и ободрился. Он пел, вернее кричал ветру песню, когда особо сильный порыв свалил половину идущих с ног, порвал ремни и покатил их по песку как сухую траву.

– Тэс! – закричала Кеш, но ветер проглотил ее крик. Ничего нельзя было разглядеть, и она не суме-ла определить, где Тэс.

– Всегда касаюсь, любимая… – эта фраза звучала немного странно, так, словно пославшего ее катило и катило по песку. – Все хорошо…

Успокоенная, она стала зарываться в песок.

– Тэс…

– Мы касаемся, любовь моя. Со мной все в порядке…

Она старалась держаться. Постепенно, ох, как медленно, ветер стал стихать. Прошли часы. Небеса потемнели – это была ночь, и они почти смогли увидеть это. Ночь наступала, и ветер стихал.

– Тэс, – позвала она мысленно уже, наверное, в тысячный раз.

– Не беспокойся… – тысячный ответ был усталым, исчезающим. Кеш вздохнула. Она нервничала в ожидании утра и света, когда она могла бы определить, где находится Тэс.

Перед самым рассветом ветер сделал последний рывок, затем увял и совсем смолк. Тишина была оглушающей. Кеш встала и осмотрелась.

Не было никаких признаков Тэса, Не было ничего, кроме чистого песка.

– Тэс!

Ответа не последовало. Связь была прервана. Кеш ринулась вперед как сумасшедшая, плача, выкрикивая его имя, роя руками песок. Старшая Мать окликнула ее, Кеш не отозвалась. Мать послала за ней охотников, и один из них свалил ее с ног ударом, чтобы она замолчала. Когда она, наконец, села, держась за разбитую голову, Мать сказала:

– Он ушел. Пятеро других ушли вместе с ним. Песок похоронил их.

Мы все скорбим с тобой.

Кеш сидела молча.

– Мы должны идти после того, как немного отдохнем, – добавила Мать. Она тяжело поднялась и посмотрела на Кеш с жалостью. Но жалость была не нужна Кеш. То, чего она хотела, было ей теперь не доступно.

Она горько плакала и не слизывала слезы, остальные были шокированы такой растратой жидкости.

Они нашли источник, о котором говорила Старшая Мать. Он был свободен, и вода в нем была хорошей, гораздо лучше, чем в прежнем.

Клан решил, что это и есть то место, в котором они должны остаться, по крайней мере до тех пор, пока будет вода. Там было больше камней для укрытия. Клан был доволен.

Все, за исключением одного его члена.

Теперь почти все думали, что Кеш сумасшедшая. Кеш по-прежнему ходила на охоту, но охотилась всегда одна. Никто не решался находиться рядом, когда она держала копье. Все чаще они видели холодное выражение глаз Кеш, особенно когда она обращала свой взор куда-то за пределы лагеря. Эти глаза заворожили их в ту ночь, когда она встала у костра перед Старшей Матерью и сказала:

– Мы должны взять Фелш-т.

Все опешили от такой грубости. Эта фраза звучала как вызов. Никто никогда не указывал Старшей Матери, что делать, тем более, если его не просят об этом. Но Мать сидела на своем месте у костра и просто спросила:

– Почему?

– Вода, – ответила Кеш.

– У нас есть вода.

– Но не такая, – сказала Кеш. – Если бы у нас был Фелш-т, нам не пришлось бы переходить на другое место. Нам не пришлось бы выходить на Ветер. И никто бы не умер.

– Умерло бы намного больше, – возразила Старшая Мать, – если бы мы попытались взять Фелш-т. И если бы мы его и взяли, нам пришлось бы воевать с другими кланами, чтобы не дать им отнять его у нас. Мы останемся там, где есть.

– Нам нужен Фелш-т, – сказала Кеш и пошла прочь.

В клане только и говорили, что об упрямстве Кеш, и удивлялись, что Старшая Мать не приказала наказать ее. Кеш все чаще смотрела в сторону Фелш-та, и все удивлялись ненависти, сквозившей в ее глазах.

Через пару дней она снова пришла к костру и сказала:

– Нам нужен Фелш-т.

– Мы останемся здесь, Кеш, – ответила Стар-шая Мать. – Ты знаешь по каким причинам.

Так и продолжалось долгое время: в полнолуние Кеш приходила к костру и требовала идти на Фелш-т, и Старшая Мать отказывала ей. В конце концов к ее сумасшествию привыкли. И все только утвердились во мнении, когда пришло время Восторга, и она не взяла никого из них, ни одного мужчины, хотя многие желали ее.

Солнце уже во второй раз завершило полный круг, когда Старшая Мать заснула и не проснулась больше. Когда ее хоронили, над лагерем стоял вой, и даже Кеш плакала вместе с остальными. Но когда все закончилось, она встала и обратила свой взор к Фелш-ту. Все поспешили покинуть ее.

Появилась новая Старшая Мать, но она уже была не такой сильной и мудрой. Ей требовалось время, чтобы научиться быть матерью не только своим детям. И пока она набиралась опыта, Кеш говорила с молодыми воинами, которые уважали ее копье. Кеш не спешила: она хотела быть уверенной, что молодые ее поддержат. А затем начала действовать.