И угадал. Прямо так угадал, что сам охерел. И до сих пор охеревает.

Я смотрю на Дану — самую странную девчонку, которую когда-либо встречал в своей жизни. Самую интересную.

И думаю, что именно она — причина того, что из жизни моей ушла скука.

И пока что возвращаться не спешит.

Дана смотрит, насупившись, напряженно сверкает своими яркими чистыми глазами. Мне нравится смотреть в них.

Нравится наблюдать, как они мутнеют, когда я ее безжалостно трахаю. Как на ресницах застывают слезы, прозрачные, словно капли росы, когда она кончает. Подо мной. Или напротив меня. Когда ее трахает мой брат.

Мне нравится выражение ее лица, когда она понимает, что ничем не управляет. Что мы с братом, только мы — ее хозяева. Ее господа. Ее полностью.

Очень хорошо, что она этого не знает.

Не понимает, до какой степени мы — ее.

Она думает, что ничего не изменилось, что у нас договор. И когда-нибудь, уже даже очень скоро, она освободится.

Удивительная девчонка.

Находясь в рабстве по сути, в положении подчинения, она никогда не была под нами. Всегда была свободной.

Эта внутренняя свобода, ощущение того, что она — никогда не была и не будет на сто процентов нашей, не прогнется внутренне, при этом послушно прогибаясь внешне… Это злит.

Раздражает.

Заводит.

Мне хочется ее одновременно сломать, добиваясь того, чтоб забыла про все, про весь внешний мир, чтоб только про нас думала. Чтоб только нами жила.

И в то же время… Мне хочется ее разгадать. Понять, как она умудрилась это сделать. Остаться свободной внутренне, находясь полностью в плену внешне.

Это — та самая терра инкогнита для меня. Неизведанная земля.

И пока она мне не дается.

Платье на Дане смотрится охуенно.

Очень напоминает какой-то старый мульт, еще из нашего с Артемом детства, когда отец редко навещал нас, занимаясь бизнесом и оставив на попечении мамы. И мы с Артемом жили в иллюзиях того, что у нас имеется семья и защита.

Принцесса была там, в том мульте. Темноволосая, с чуть раскосыми глазами и длинными волосами. И платье у нее было такое вот: голубое. С красивым русалочьим хвостом…

Мне всегда хотелось посмотреть, что у этой принцессы под платьем. Меня в то время сильно интересовали различия между мальчиками и девочками. В детском саду, куда меня водили редко, девчонки почему-то не особо хотели удовлетворять мое любопытство. А Артем только ржал. Он уже в школу ходил, и ему там все рассказали.

Когда я пошел в школу, отец решил, что воспитанием сыновей теперь займется самостоятельно, и забрал нас от мамы.

И детство резко кончилось.

Все принцессы и игры забылись.

А вот сейчас я смотрю на свою собственную принцессу и шалею от того, что могу исполнить свою мечту. Заглянуть ей под юбку.

И не только заглянуть.

— Иди сюда, — повторяю я, потому что моя принцесса — строптивая. И никогда ничего не делает по первому приказу. Прямо нарывается на наказание.

Хмурится, делает ко мне шажочек.

Оглядывается на запертую дверь.

Стеснительная. Смешно. После всего, что мы с ней делали, она еще чего-то стесняется? Впрочем… Мы не все еще с ней делали… Но исправим. Непременно.

Делаю резкий рывок вперед, и принцесса испуганно и сладко ахает в моих лапах.

Платье трещит опасно, но мне похер.

Провожу ладонью по голой ноге вверх, удерживая второй рукой, чтоб не дергалась.

— Платье порвешь, — спокойно говорю я, — не делай глупостей.

Дана упирается бессильно мне ладошками в плечи, шепчет гневно:

— С ума сошел? Тут люди! И камеры!

— Всегда мечтал, чтоб принцесса в голубом платье отсосала у меня, — поднимаю на нее взгляд, и вижу, как возмущенно порхают ее ресницы. И заливаются краской скулы. Да-а-а… Представила себе эту картину, да, развратная моя игрушка?

— С ума сошел… — бормочет она бессильно, понимая уже, что не сможет отказать. Что я запросто настою. — Нет… Не здесь…

— Ловлю на слове, — удовлетворенно улыбаюсь я, и Дана возмущенно ахает, не ожидая от меня такой подлости. Затем закусыват губку. Красиво… — Приедем домой, пососешь мне. В этом платье.

Это не просьба, если что.

И Дана знает, что я не забуду ничего, а потому только смущенно отворачивается, краснея еще больше.

И снова пытается оттолкнуть меня, решив, что пока что стыда удалось избежать. Отсрочить.