– Да брось, говорят, аж полкан из органов приезжал, а Данила за тебя заступился!

– Вот вроде мужики, а сплетничаете хуже девчонок, – вздыхаю я.

– Его могли уволить, – говорит Илья, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– Знаю.

– Но вы молодцы.

– Может быть.

– Я бы на твоем месте не ломался. Этот парень явно тебя любит.

– Хватит болтать, – с трудом сдержав улыбку, произношу я.

И делаю музыку громче. Илюха, развалившись на сиденье, довольно улыбается и отбивает ритм на коленках.

В части, как я и подозревала, тут же начинают приставать ко мне с расспросами. Слухи не богаты, известно только, что нам с Адамовым начальство устроило порку, поэтому сослуживцы требуют от меня подробностей. Как могу, избегаю прямых ответов. Рассказываю вкратце, но находятся и те, кто спешит пожурить, и те, кто хвалит за неравнодушие. Мне все равно, кто и что думает. Главное, теперь есть реальный шанс пресечь преступную деятельность мошенников, от чьих рук пострадали люди.

После проверки оборудования и приемки смены ко мне подходит Дубровский.

– Ева, привет, можно тебя?

– Да, конечно, – отвечаю я. – Как раз собиралась в столовую, выпить кофе. Пойдешь?

– Да, но сперва мне нужно… – он прочищает горло, – отойдем?

Под взглядами сослуживцев я отхожу с известным актером в сторонку, к стене. Он все еще выглядит ухоженным и холеным, но, надо признать, форменный полукомбинезон пожарного смотрится на нем отлично. Добавляет мужественности и слегка приземляет – в нем Никита Дубровский еще не простой смертный, но уже не небожитель.

– Хорошо смотришься, – говорю я и киваю наверх, где Харитон сопровождает моих друзей по пути в столовую. – Твоему дублеру не так идет форма.

– Спасибо, – пижонским жестом Дубровский поправляет идеально уложенные волосы.

– Так что ты хотел?

– Ах да, – он достает из кармана визитку и протягивает мне. – Здесь номер продюсера. Позвони ему, у него есть для тебя предложение.

– О чем ты?

– У тебя очень колоритная внешность и… ну, знаешь… такой типаж. В общем, это я рассказал ему о тебе. Показал пару снимков, которые сделал на телефон во время фотосессии, и он по-настоящему впечатлился.

– Я все еще ничего не понимаю, – качаю головой я.

Никита подходит ближе и опирается плечом о стену.

– В общем, я убедил его, что мы должны снять тебя в фильме. Минимум реплик, но хоть помелькаешь тут и там. И он согласился. Здорово, правда?

– Я… я не… – чуть не теряю дар речи я.

– Ты будешь в одном кадре с Никитой Дубровским. – Он выпячивает грудь.

– Ух ты, – произношу я, кашлянув. – Так… ответственно.

– И почетно, – кивает актер, ничуть не смущаясь.

– Даже не знаю.

– Тут нечего думать, – отметает Дубровский любые сомнения. – Это потрясающая возможность! Я не принимаю отказов!

– Ну…

– Послушай, Ева, – он кладет ладонь на мое плечо. – Ты подумай, ладно? Тем более я ничего подобного никогда ни для кого не делал.

– Да?

– Да. Ты… особенная.

Я хлопаю глазами. Неужели эти приемы с кем-то срабатывают? Назвал девушку особенной, выбил для нее короткую роль в кино, и вот она уже расплылась лужей перед твоими ногами?

– Спасибо, – только и получается выдавить у меня. – Круто.

Прячу визитку в карман.

– Но я хотел поговорить не об этом, – продолжает Никита, поглаживая мое плечо.

– А о чем? – кошусь на его пальцы.

– Может, поужинаем завтра вечером? – томно спрашивает он, наклонившись к моему лицу. – Я знаю одно уютное местечко…

– Боюсь, завтра вечером у нее другие планы, – раздается у меня за спиной.

Сердце делает в груди кульбит.

Я вижу, как вытягивается лицо Дубровского при взгляде на того, кто стоит у меня за спиной.

– Привет, – Адамов протягивает ему руку, – Данила.

Растерянный Дубровский смотрит на меня, затем на него и все-таки пожимает протянутую ему ладонь.

– Никита.

Я поворачиваюсь. И весь остальной мир перестает существовать. Данила несет любовь ко мне открыто, словно надпись на футболке. Он буквально светится, глядя на меня. Такой красивый. И любимый.

– А ты… – все же решается задать глупый вопрос Дубровский. – Вы…

– А я… – Адамов смотрит на меня с улыбкой. – А кто я?