– Я не верю, – хмурится Ева.

– Это не было свиданием, как ты подумала, – объясняю я. – Мы были втроем. В ее офисе. Клянусь. И мой телефон просто остался на диванчике в приемной, – наклоняюсь, беру свой мобильный. – Хочешь, я позвоню Зенькову? Поставлю на громкую связь, и ты все сама услышишь?

– Вот еще, – мотает головой она.

– Если он включится, конечно, – бормочу я, пытаясь реанимировать аппарат. И тот, к счастью, поддается. – Вот, смотри. Здесь есть даже звонки полковнику и…

– Что еще за Богиня? – фыркает Ева, мельком глянув на экран, где высветились все пропущенные. – Совсем меня за дуру держишь?

Я с улыбкой нажимаю «вызов».

– Что ты улыбаешься? Зря я вообще в твою сторону посмотрела, ведь знала же, что все опять закончится так же, как… – Ева раздраженно достает из кармана надрывающийся от звонка телефон. – Да кто еще там… – смотрит на экран, хмурится, поднимает взгляд на меня. – Зачем ты мне звонишь?

Я показываю ей свой мобильный. У нее уходит пара секунд, чтобы сложить дважды два.

– О… так, значит… – Она смущенно закусывает губу.

– Да. Богиня это ты.

– Ух ты. – Ее взгляд проясняется.

Вызов все еще идет, поэтому я заглядываю в ее мобильный. На экране светится «Придурок».

– Как мило, – замечаю я с усмешкой.

– Прости, – с трудом сдерживает улыбку Ева.

Всхлипывает, смахивает слезы со щек, облизывает губы и торопливо приглаживает растрепавшиеся волосы.

– Ты веришь, что у меня ничего не было с этой Ингой?

– Да, – задумчиво кивает она. – Но, знаешь, это неважно. Думаю, не стоило нам все это начинать. Спичку дважды не зажжешь. – Ева сбрасывает вызов, убирает телефон в карман и поднимает на меня взгляд. – Я думала, что расколюсь напополам, если снова переживу то, что семь лет назад. И потому старалась держаться от тебя подальше. Это было правильно, не стоило переходить черту. Я уже говорила тебе, что второго шанса не будет, поэтому…

– А еще ты говорила, что за любовь нужно бороться, – напоминаю я.

Беру ее руки в свои, глажу большими пальцами тыльные стороны ее ладоней.

– И ты против того, чтобы я служила пожарным, – грустно говорит Ева.

– Да. Я не рад тому, что ты каждый день рискуешь собой. Но принимаю твой выбор. Если эта работа делает тебя счастливой, мне придется смириться. Я, конечно, буду очень переживать, но…

– Ты уверен?

– Как никогда, – признаюсь я. Во мне бурлит волнение. Так всегда бывает, когда ты следуешь за сердцем и точно знаешь, что этот путь верный. – Все эти годы я не жил настоящим, Ева. Пытался отвыкнуть, не думать о тебе. Уговаривал себя, что мне это не нужно. Но, черт возьми, мне это нужно больше всего на свете. Быть рядом с тобой. Любить тебя. Ощущать себя самым счастливым.

Я обнимаю ее за талию, осторожно притягиваю к себе и целую. Таким поцелуем, который отметает все сомнения и ничего не требует в ответ. И чем дольше он длится, тем больше ослабевают оковы страхов. Нет, я не потеряю ее. Никогда не отпущу и никому не отдам. Этим поцелуем я говорю ей, что мне больше ничего не нужно, только она.

– Я тоже люблю тебя, – смущенно шепчет Ева, отрываясь.

Гладит мое лицо пальцами, зарывается в волосы, нежно смотрит в глаза.

– Только переименуй меня в телефоне, пожалуйста, – прошу я.

– Запишу Валерой.

– Вредина!

И мы целуемся снова. Забывая, где находимся. И что рядом ходят люди. Наши поцелуи с каждой секундой становятся нежнее, словно умоляют о чем-то. Пожалуйста, просят они, больше никогда не разлучайтесь. И сотни крохотных искр кружатся в воздухе, заполняя пространство вокруг нас чистым желанием. У меня выступают мурашки. Я мог бы провести так всю свою жизнь, обнимая и целуя эту девушку. Я этого хочу.

Подхватываю ее на руки и кружу. Ева смеется.

– Как же я тебя люблю!

И это самые правильные слова на свете.

– Мне пора возвращаться в часть, – жалуется она спустя минуту, когда у нас все же получается оторваться друг от друга. – Так неохота тебя отпускать…

– Зайдешь ко мне в кабинет вечером? – Пока никто не видит, сжимаю ее ягодицу и отпускаю.

Ева одаривает меня мягкой улыбкой. Так улыбаются лишь женщины, от которых у тебя не осталось тайн и которые понимают тебя с полуслова.