— Ни капли осуждения в сторону тех его подружек, что были не в состоянии отказаться от пары палок. – Кашлянув, заметила Лера.

— Чего? – Изобразив безразличие, отвернулась Даша.

— Я всё ещё не о колбасе.

— А теперь представьте, я каждую смену вижу это. – Плюхнувшись на стул, буднично произнесла Ева. – В раздевалке, на выходе из душевой. Сначала смущалась, потом научилась вообще не замечать и не реагировать на коллег-мужчин.

— Чудо-женщина. – Зыркнув на неё, как на инопланетянку, выдавила Балабося. – Ты что, из железа?

— Мы спокойно переодеваемся друг при друге. – Пожала плечами девушка. – Разве что я слегка прикрываюсь дверью шкафчика.

— Боже, я представила коллективный стояк. – Брякнула Лера и скорчила рожицу. – Мне, наверное, нужно уменьшить дозу горячих книг перед сном!

— Там никто уже не замечает, что я женщина. – Заверила Ева. – Такой же парень, как и они, только в лифчике.

— Ну, да. Ну, да.

Они рассмеялись.

— Кстати, о Плахове. – Вернулась к предыдущей теме Балабося. – Его спина, простите, местами как гренка. Даже не думала, что всё настолько серьёзно.

— Его не портит, - ляпнула Даша и отвернулась к плите, чтобы подруги не заметили её смущение.

Она всё чаще думала о том, как хочет прикоснуться руками к этим шрамам, узнать, какие они на ощупь. Её ничуть это не пугало.

— У каждого пожарного есть рубцы или мелкие ожоги. – Спасла её Ева. – Запястья, лицо, шея – самые уязвимые места, которые ранит огонь в первую очередь. Мало кто доживает до выслуги без единой отметины.

— А у тебя?

— Вот, выше колена – напоролась на кусок арматуры в полуразрушенном здании. Ерунда!

— Приличный шрам. – Присвистнула Лера. – Каждый раз, когда пожарные говорят «ерунда», это обычно означает, что сейчас они покажут тебе здоровенную рану, оторванную ногу или кусок мяса, свисающий с ляжки!

— Балабина, ты, блин, такой мастер преувеличивать! Тебе бы самой писать книжки!

И кухню снова заполнил их звонкий смех.

Через час вся команда уже была в сборе на первом этаже. Даша заплела косы и надела косынку. Рабочие штаны и старая хлопковая куртка Плахова смотрелись на ней забавно, но он настоял, чтобы она их надела – малярные работы это всегда очень грязно. Девочки тоже «принарядились» в старые комбинезоны и покрыли головы шапочками, но круче всех выглядели парни – Лев, Кирилл, Илья, Артём и Никита. Что ни говори, а на больших, сильных мужчинах любые старые тряпки смотрятся, словно тоги на древнегреческих богах.

Кто-то включил музыку для настроения, и народ пошёл разбирать валики, кисти, лотки и вёдра. Мужчины приволокли табуреты, столы и ящики для окраски под потолком, а Даша всё любовалась молочным оттенком краски – всё-таки, удачно её заколеровали. Вот бы она теперь также красиво легла на поверхность. Если солнечные лучи мягко напитают стены своим светом, получится настоящая сказка!

— Эй, а как там твоя пересдача, Даш? – Спросила Лера, когда они начали работу.
– Движется?

— Нужно договориться с Дудовым. – Ответила та. Девушку аж передёрнуло от мысли о новой встрече с преподавателем. – У меня уже второй допуск. Если профессор и в этот раз развернёт, будет катастрофа.

Краска ложилась равномерно, и у неё перехватывало дух от роскоши цвета и благородной матовости покрытия.

— Так вот для чего ты читала ту книгу! – Осенило Никиту. Его валик застыл на середине стены. Парень бросил на неё загадочный взгляд. – Проказница!

— Какую ещё книгу? – Нахмурилась Даша. – Ах, книгу…

И начала хохотать.

— Развратница! – Тоже начал смеяться Плахов. – А ведь могла просто выучить материал курса!

— В чём прикол? – Поинтересовался Илья. Он почесал лоб, оставив на нём следы краски.

— Больше двух, ржут вслух! – Потребовала Лера.

— Да он про плохого профессора, - вытирая слёзы, выступившие от смеха, выдавила Даша.

— Крутая же книга! – Вопросительно глянула на него Балабося.

— Если не читать вслух, - уронив валик, продолжала смеяться Краева.

— Да там такой профессор – обжечься можно!
– Потрясла рукой, изображая боль, Лера. – Раза в два моложе нашего: к Дудову на зачёт в короткой юбке придёшь – ни фига не поможет, у него уже всё давно завяло и отмерло!

— Вот, значит, как ты зачёты сдаёшь. – Выгнул бровь Соло.

— Я? Не-е-ет! – Протянула она и чуть не получила от него по попе валиком с краской.

— Да о чём вообще речь? – Никак не врубаясь, прорычал Артём. – Профессоры, зачёты, разврат?
– Но никто не отвечал, все продолжали хохотать. – Ну, вас. Придурки. – Отмахнулся он и продолжил работать.

Смех от этого лишь стал громче.

С трудом все успокоились и вернулись к покраске. Выходило очень даже ничего, явных косяков Даша не замечала. Зато украдкой бросала взгляды на Никиту: отмечала, как у него ловко получается наносить покрытие, как напрягаются его мышцы во время работы, с какой лёгкостью он передвигает здоровенные банки с краской и деревянные столы, которые ей самой без посторонней помощи не сдвинуть. Наблюдала и восхищалась.