— Ты ужинала?

— Ещё нет. Целый день на ногах, даже нет сил, чтобы приготовить.

— Я закажу что-нибудь, чего ты хочешь? – Его синие глаза блуждали по комнате, лишь бы не останавливаться на её лице.

— Ты спрашиваешь для приличия, а потом всё равно заказываешь по своему вкусу, - с усмешкой напомнила Даша.

— А ты всё равно сначала морщишь нос, а потом лопаешь, что дают. Даже из моей тарелки последний кусок забираешь! – Сказал он, и они, наконец, встретились взглядами.

— Ты поймал меня. – Сдалась она.

— Хорошо, заказываю шаурму, лапшу со свининой и луковые кольца.

— Какая мерзость! – Простонала Даша. – Может, роллы?

— Тогда запечённые и острые, не могу есть один рис с огурцом.

— Возьми, хотя бы, Филадельфию!

— И побольше кисло-сладкого соуса. – Кивнул Плахов, доставая телефон и отправляясь в гостиную. – Я всё им залью!

— Ты ужасен… - Ощущая смесь радости и волнения, произнесла она ему в спину.

Её должно было волновать, почему Роман не пишет ей после свидания, а Даша думала лишь о том, что означал вчерашний поцелуй, и почему Плахов делает вид, будто ничего не было, и не затрагивает эту тему.

Это было неправильно. Совсем неправильно. Раньше девушка не всегда понимала, почему героини книг отдают предпочтение плохим парням, игнорируя достойных. Ей казалось, что уж она-то непременно поступит здраво. Но книги пишут опытные люди: они-то знают, что если в дело вступает сердце, разум отходит на второй план. И вроде всё понимаешь, а тянет. И знаешь, что совершаешь ошибку, но, кажется, будто не совершишь её, и незачем будет жить. Такие дела.

— Я сегодня полировал стойку и обнаружил в ней внутренний ящик. – Вдруг сказал Никита, когда они уже поедали роллы, расположившись на диване в гостиной. Телефон стоял на табурете напротив них и транслировал примитивный боевичок, поэтому вечер не обещал ничего особенного. До этого момента. – Не то чтобы потайной, но посторонний человек туда не полезет. – Он встал, сходил в свою спальню и принёс потрёпанную тетрадь или ежедневник в кожаном переплёте. – Думаю, здесь рецепты твоих дедушки и бабушки.

— Что? – Даша сложила роллы на табурет, вытерла руки, взяла находку и принялась листать. – Здесь всё от руки! С пометками. Владельцы записной книжки зачёркивали что-то, где-то дописывали. Боже, да это настоящий клад! Никита! – Она бросилась ему на шею, чуть не выбив из его рук контейнер с едой. – Спасибо тебе! Спасибо!

Девушка обняла его, закрыла глаза, почувствовала приятный запах мужчины, и это снова случилось – возникло дикое сексуальное напряжение, которого хватило бы, чтобы воспламенить и диван, и комнату, и всё здание. Она поспешила отстраниться, но успела заметить слегка растерянное выражение лица Никиты: похоже, он ощущал то же самое. Теперь вообще любое их случайное касание высекало искры.

— Спасибо, это находка очень поможет мне с кафе, - стараясь больше не встречаться с ним взглядом, Даша продолжила листать записную книгу.

— Я рад. – Вернулся к еде Плахов.

К счастью, они не натворили ничего плохого. Но проговорили почти всю ночь. О ремонте, о рецептах сладостей, об учёбе. О книгах, о взаимоотношениях полов, о работе в пожарной части. О матери Даши, которая вряд ли когда-то изменит своё отношение, и необходимости общаться и поддерживать связь с ней.

Утром Даша проснулась на диване и обнаружила, что Никита укрыл её тонким покрывалом. Вряд ли бы она замёрзла тёплой летней ночью, но всё равно было приятно. Девушка ощущала вину за то, что не дала ему выспаться, ведь уже скоро должны были прийти их друзья, чтобы помочь покрасить стены кафе. Но у неё ещё оставалось немного времени на то, чтобы приготовить на всех перекус, а у Никиты – чтобы досмотреть сны.

Даша не удивилась, заглянув к нему в комнату, что он спит на животе. Видимо, эта поза стала привычной после того пожара, где он получил ожоги и травмы. Глядя на спящего Плахова, она задавалась одним единственным вопросом, почему не существует какого-то теста, по которому люди определяли бы свою половинку? Что-нибудь на основе биохимии крови, например. Почему нужно было доверять чутью, полагаться на разум, играть в угадайку, опираться на опыт предков или тупые советы из журналов? Почему, когда у тебя по каждому пункту совпадение с хорошим мужиком, ты вместо того, чтобы радоваться, изводишь себя мыслями о привлекательном бабнике, который не пропускает ни одной юбки? И тебя ничто в нём не отталкивает: ни манеры, ни привычки, ни рубцы на коже. Просто – почему?

Досмотреть сны Никите не дали. Через полчаса припёрлись Лера с Евой. Они притащили палку колбасы к утреннему кофе.

— Мы знали, что булки у тебя и так дома всегда водятся, а чего-нибудь мясного к бутербродам никогда не бывает!

— Разве вы не знали, что в колбасе почти нет мяса? – Взяв покупки, поинтересовалась Даша.

— Видишь? – Покосилась на Еву Балабося. – Я тебе говорила, она бывает невыносимо занудной. Не всякий вытерпит! – Нагло улыбнулась Лера Дашке. – Мясо она в колбасе считает, лучше режь, давай.

И, конечно же, проходя мимо спальни Плахова, бесцеремонно заглянула внутрь.

— Господи! – Прошептала Лера, толкнув Дарью в бок. – Да как ты держишься?

— Ты о чём? – Сделав вид, что не поняла, проплыла в сторону кухни Даша.

— Явно не о колбасе.

Их щебет и хохот, конечно же, разбудил Плахова. Девушки вытянули шеи, чтобы с кухни наблюдать, как он полуголый, в одних шортах, зевая, плетётся в ванную.

— А, привет всем, - сонно махнул им Никита.

Его бёдра были выразительно мускулисты, на идеальном животе выделялись кубики пресса, а ярко-синие глаза блестели, как у самого дьявола.