— И ты совсем ни к кому не привыкаешь?

— Нет. – Честно ответил он.

— Бедный.

— Перестань меня так называть.

— Мне действительно тебя жаль. – Сказала Даша, надув губы.

— Тогда разреши пожить здесь. – Устало улыбнулся Плахов.

— Хм. – Задумалась она.

В её взгляде сквозило недоверие. Нужно было что-то ещё. Никита должен был заполучить согласие и крышу над головой на ближайшие месяцы.

— А ещё я могу тебе помочь.

— В чём?

Он подвёл её к столу, усадил на единственный табурет и придвинул к ней коробку с хот-догом.

— Найти мужчину.

Она захлопала глазами.

— Ты отчаявшаяся и одинокая. – Сказал Никита прямо.

— С чего ты взял?

Он взял хот-дог и вложил ей в руки.

– Ешь-ешь.

— Да я не…

— Кушай.

— Да погоди ты! – Рассердилась Даша, но хот-дог был так близко, что пришлось его откусить.

— У тебя никого нет, и это делает тебя несчастной. – С сочувствием произнёс Плахов.

— Быть одной и быть одинокой - разные вещи. – Пытаясь прожевать булку с сосиской, пробубнила она.

— Каково это вообще? – Наклонившись бедром на стол, спросил он. – Быть девственницей в двадцать первом веке?

Даша что-то промычала, глядя на него снизу вверх.

— Тысячи женщин одиноки, потому что не могут понять мужчин: как те живут, о чём думают, что у них на уме. Всё из-за этого. – Никита подал ей салфетку и покачал головой. – Разве ты сама не хочешь круто изменить жизнь? Стать привлекательной, востребованной и сексуальной? Тебе просто не обойтись без моей помощи.

— Бу-бу-бу и бу-бу, - произнесла она, затем прожевала кусок хот-дога и вытерла рот салфеткой. – Вот где я видела твою помощь!

— Я помогу тебе в короткий срок найти подходящего парня. Обещаю. – Гипнотизируя её взглядом, уверенно проговорил Никита. – Но ты должна будешь меня слушаться. Без отговорок. И не ныть – ненавижу нытиков.

— Что-то я сомневаюсь, что мне необходимо что-то в себе менять. – Парировала Даша.

— Вот! – Воскликнул он. – Вот! Ты не готова к переменам, поэтому ты и в жопе.

— Да что во мне не так? – Соскочила она с табуретки.

— Сказать честно?

— Говори!

— Тогда не обижайся. – Улыбнулся он.

— Не буду.

— Когда я увидел тебя впервые, решил, что ты любишь только Иисуса. Непьющая, богопослушная, высокоморальная девица. – Плахов смачно зевнул. – Скукота. Это совершенно не сексуально.

Даша медленно опустилась обратно на табурет. Взяла хот-дог и с обречённым видом откусила ещё кусок. Стала медленно жевать.

— Юбка, в которой ты была тогда, больше напоминала мусорный бак.

— Что? – Её глаза округлились.

— Да. – С прискорбием подтвердил он и кивнул на неё. – А в этих джинсах ты выглядишь так, будто на тебе надет подгузник.

У Даши выпала челюсть. Она вынуждена была быстро подобрать её, чтобы не вывалился хот-дог. Так и осталась сидеть – ошарашенная, с рукой, прижатой ко рту.

— От твоих «комплиментов» даже дьявол в аду заработал бы комплекс неполноценности, - наконец, произнесла девушка после долгой паузы.

Никита развёл руками.

— Так что решай. – Весело сказал он. – Если у меня не получится тебе помочь, съеду.

И принялся за крылышки. Настроение у него, честно говоря, немного поднялось. Как и аппетит. Реакция Даши не могла его не позабавить. Девушка была оскорблена и ошарашена в равной мере, но Плахов был уверен, что взгляд со стороны хоть и обижает людей, но всегда идёт на пользу.

— Что насчёт Ильи? – Буднично спросил он, запивая куриное мясо газировкой.

— Чего?

— Сойдёт как кандидат? Или ищем другого?

— Я не… я не думала…

— Значит, не ёкнуло?

— Не знаю. – Отрешённо отвечала Даша, глядя на свой хот-дог.

— У тебя вообще были попытки встречаться с кем-то?

— Ну, что-то вроде. Но ничего не продвигалось дальше общения. – С сожалением констатировала девушка. Она подняла на Никиту печальный взгляд. – Просто не было искры.

Он посмотрел в её глаза, и у него как-то странно заныло в груди.

— Я тебе как пожарный скажу. Именно с искры и начинаются неприятности. – От долгого созерцания лица девушки у Плахова неожиданно пересохло в горле. – Газировки? – Улыбнулся он, протянув ей стакан.

Zivert – Эгоистка

Следующим утром Даша подскочила на постели так резко, словно от выстрела. События прошлого вечера пронеслись в памяти каруселью обрывочных воспоминаний. «Вот же дура! Что же ты наделала!» - сокрушался внутренний голос. Но, может, всё это ей только приснилось?