— И витамины.

Тилли смотрела в другую сторону:

— Да. И витамины. Я не могла есть. Не хотела есть. Наверно, они были необходимы.

— Разве не странно, что их давали вам в инъекциях?

— Понятия не имею. — Тилли поддернула одеяло. — Муру говорит, что это нужно делать каждый день. Пока я не окрепну по-настоящему.

Джорджия было подумала, что Юмуру, наверно, и вправду целитель, если витамины причастны к чудесному выздоровлению Тилли. Но что общего, тотчас пришло ей в голову, могло быть у Сьюзи Уилсон, возглавлявшей аптеку, с Ченами?

— Как ребятишки?

Тилли просияла, и они еще немного поговорили, пока Тилли не сказала, что Джоани уехала в город. Тогда Джорджия извинилась и направилась к одолженному «судзуки». Пока она не выехала на главную дорогу, москиты донимали ее своим жужжанием, и Джорджия решила, что пора обзавестись липучками.

Ей понадобилось три часа, чтобы выехать на перекресток, который она пометила в своих записях. Последние километров двадцать она боялась, что неправильно поняла указания приятеля Сьюзи. Ан нет, вот он. И большая вывеска тоже есть: «Национальный парк Кейп-Арчер».

Пока Джорджия поворачивала направо, согласно инструкции, ей вдруг стало интересно, работает ли этот приятель Сьюзи в парке или живет там. Она не сомневалась, что он не имеет никакого отношения к лечебному центру, тем более к научным изысканиям Сьюзи, слишком далеко он забрался.

Еще полчаса Джорджия тряслась по размытой дороге с рытвинами размером со стиральную машину, заставляя маленький «судзуки» Эви метаться из стороны в сторону, и она не на шутку измоталась, пока добралась до места. Под мышками и на спине у нее расплылись мокрые круги, а волосы и вовсе липли к коже, словно она только что купалась в море.

Джорджия выползла из машины. У нее болела шея, а когда она попыталась выпрямиться, где-то в пояснице послышался тихий щелчок, по крайней мере так ей показалось.

Дом оказался низкой хижиной с железной крышей. Еще она обратила внимание на два сарая и алюминиевую лодку на берегу широкой спокойной реки цвета тусклой меди. В воздухе стоял несмолкаемый гул насекомых. Какого черта тут делает приятель Сьюзи с автоответчика?

Не успела она дойти до дома, как почувствовала жало, вонзившееся ей в икру. Она хлопнула себя по ноге. Ладонь оказалась в крови. Другое жало впилось ей в лодыжку, третье — в руку. Черт подери! Она совсем забыла, какой совет ей дали.

Джорджия уже вовсю плясала на крыльце, когда дверь с москитной сеткой отворилась.

— Я предупреждал.

Мужчина в шортах и без рубашки втащил ее внутрь.

— Помогает только «Дит».

Он прошел в темный коридор. Джорджия стояла, стараясь привыкнуть к темноте.

— Ну иди же сюда. Нечего здесь торчать, словно тебя держат про запас!

Джорджия торопливо последовала за ним, как оказалось, в прачечную. Он протянул ей пластмассовую бутылочку:

— Давай растирайся, а то сожрут заживо.

Тут он заметил повязку на руке:

— Эй, руку держи подальше. Я сам буду лить.

Едва дыша, Джорджия стала растирать ноги, руки, лицо. Жидкость страшно воняла, и Джорджии казалось, что у нее горят губы. Она потянулась к крану, чтобы смыть жидкость с руки.

— Оставь. Им очень нравится кожа над костяшками. Им вообще нравится открытая кожа.

— Спасибо.

— Да ладно. — Он протянул руку. — Мы не познакомились. Хуб Свартендийк. Смотритель парка. Приятели зовут меня Швед. Не могут выговорить мое имя.

Швед, пожалуйста, мне холодно.

Ага! Теперь Джорджия поняла. Швед — это парень в поношенных ботинках на фотографиях. А Беззубый, скорее всего, крокодил.

— Джорджия Пэриш.

— Понятно. — Он посмотрел на свои большие босые ноги. — Что ж, пошли. Навестим Беззубого. Поговорить можно и по дороге.

Джорджия бросилась следом за ним в кухню, где он взял синюю сумку-холодильник «Эски», ружье и коробку с патронами, прежде чем выйти на насыщенный влагой воздух, в котором жужжали москиты. Он направился к лодке, положил ружье рядом с острогой, а коробку — рядом с рыболовными принадлежностями.

— Прыгай.

— Я сама. Мне не страшно промокнуть.

— Прыгай, тебе говорят.

Джорджия прыгнула и встала посреди лодки.

— Держись!

Ей стало не по себе, когда Швед побежал обратно к дому. Вернулся он, держа в руках полотенце и зонтик. Полотенце постелил на раскаленный алюминий, как он сам сказал, пока разворачивал его, чтобы она не обожглась.

— Садись.

Она села, глядя, как он кладет зонт рядом с ружьем на дно лодки. Спросить, зачем он это делает, она не посмела, чтобы не показаться еще глупее, чем она уже наверняка себя показала.