Виды задач: уничтожение общего врага при незабвении основной национальной цели. Отсюда: нелегальная беседа легальных людей: поляк с украинцем теперь в НКВД (МГБ?..). Помогают искоренять националистические банды на территориях, вошедших в состав СССР незадолго до начала Великой Отечественной войны. И того и другого вскоре арестовали. Арестовали, демобилизовали — и убили.

Один Левка вел себя рискованно — дезертир Советской Армии (обманул, гад, комиссара Ванду Василевскую!). Представитель Агентства-Для-Палестины…

Еще виды задач: основная национальная цель согласуется с незабвением принципиальной разницы в подходе.

Отсюда: Левка дал понять, что чуть ли не до сорок второго велись переговоры. Надо было попытаться спасти всех этих несчастных баранов, еврейцев — как называл их председатель объединения «Работяги». Председатель «Героев» высказывался иначе, но в том же духе.

— Наши предлагали так: поднимаем в Палестине восстание против англичан, а вы нам — пароходы с охраной. Или без охраны — сами только не стреляйте. Грузим в Европе сколько сможем…

— Левка, ты всегда был дурак.

— Погоди! — Отмахивается, захлебывается пивною пеной дурак. — Погоди! Ваши не согласились, параллельно начали какую-то тягомотину с американцами, с Советами… Немцы получили известия…

Последний раз виделся с Левкой в сорок восьмом — незадолго до Провозглашения Государства. Левка стал — Арье Шомрон.

И еще виды задач: политический строй Государства должен быть таков, чтобы созданные в догосударственный период институции приняли бы на себя всю полноту власти, Геройские работяги, работящие герои — все мы знаем: в момент, когда демократия создает помехи укреплению Государства, мы… Так каков должен быть политический строй? А таков! И к нему — память о старой дружбе.

Отсюда: Левка Шомрон не забыт мною, Аркашей Литани. Строй строем, а и посей неожиданно холодный день мрет сердце от любви ко всем этим нашим носам, ушам, — и к черной роже привратника Департамента Контактов. Сам эту рожу из Персии вывез, приспособил к Государственной Службе.

А Левка — умер.

Каждый год в день твоей смерти беру я, Арнон, твою, Арье, вдову — Соньку-телефонистку — и везу ее к твоему известняковому прямоугольничку. «Арье сын Реувена Шомрон. Блажен муж, иже не идет на сборища нечестивых… Псалом первый, стих первый.»

…Были часы от двух до четырех, когда жители земли Леванта — отдыхают. Вот Арнон Литани и отдыхал — домой не ехал, работу не работал. Он сидел в черном, как бы кожаном, кресле с раскачкой. Спинка на полметра выше головы, колесики не скрипят, подлокотники — замшевые. Замшу Арнон подклеил сам.

Точно такое кресло было в пустом ныне кабинете Главнокомандующего-Провозгласителя Государства. И Арнон так и видел его (себя?..) — тугой низкорослый куб со скругленными углами, мудрость и свирепость державных моршин, летучая седая бахромка по периметру башки…

Двадцатипятилетний персональный шнырь — сын старинного приятеля по «Работягам» — шептался с кем-то под дверьми, раздражал.

— Гади, — крикнул Арнон, — в чем дело?

— Порядок, командир. — (Арнон — полковник резерва, начинал в Ударных Отрядах).

В свою очередь Гади:

— Арнон, тебе кофе сделать?

— Попозже.

Попозже — кофе, а сейчас — порядок. Лет двенадцать назад, когда еще регулярно показывали в кинотеатрах советские фильмы, Арнон глядел один — о гражданской у них войне… Они избежать гражданской войны не смогли, а мы — смогли! Но не это суть важно, а прекрасная песня, ее же Арнон перевел, как мог, детям. Недавно — внукам переводил.

И — правильно. (В дневнике, однако же, записано: «Все увеличивающаяся несводимость второстепенного к главному…») Нет — правильно! Если б не их антисемитизм, могли бы вместе делать большие дела.

— Гади, можно кофе.

Шнырь. В галстуке, пиджачонке — новая порода. Самая новая. Беленький, нос подъят. В случае чего всегда сможет определиться в любое славяно-нордическое окружение. Хозподотделы — гестапо, энкаведэ, дефензива… Есть способ обрезанный в необрезанный превратить.

А я? А я схожу с ума от маразматической злобы — дневник не помогает, лекарства — тем более. Гади — отличный парень, служил старшим сержантом у десантников, делает бакалавра на бизнес администрейшн. И он никакого окружения, никакого «в случае чего» не допустит! Мы им переломаем кости!! А если не дай Бог — то мы, уходя, громко хлопнем дверью!!! Двадцать поколений они будут дебилов рождать…

Пришло кофе.

— Гади, зови боссов.

Арнон глотал кофе и слушал, как оповещает Гади начальников Отделов: «Рафи, как жизнь?» И не давая ответить: «Это Гади Зоар. Иди к Арнону.»