— Ладно, — кивнул Константин. — Тогда мы пошли, — он взял Берту под лапу и увел за кулисы.

Улисс принялся с интересом озираться по сторонам.

— Вам понравился спектакль? — раздалось за его спиной. Улисс обернулся и встретился глазами с волчицей Барбарой.

— Да, понравился.

— Немного грустный, не находите?

— Да… Пожалуй, можно и так сказать.

— В конце я плакала…

— Понимаю…

— А где ваши друзья?

— Пошли дарить цветы актерам.

— О… Я вижу, у вас тоже букет. Для кого? Для Изольды Бездыханной?

— Нет, — ответил Улисс и внезапно для самого себя добавил: — Это для вас…

— Для меня? — удивилась Барбара. — Но почему? Я же не актриса.

— Ну и что? Разве цветы дарят только актрисам? — возразил Улисс и протянул Барбаре букет.

— Спасибо, конечно, — сказала волчица смущенно, принимая букет. — Несколько неожиданно, правда…

— Вот… — произнес Улисс, почему-то чувствуя себя не в своей тарелке.

— Скоро, наверное, вернутся ваши друзья? — предположила Барбара.

— Возможно.

— Тогда я пойду, пожалуй…

— Да.

— Если что, вот мой адрес и телефон.

— Спасибо.

— Всего хорошего.

— До свидания.

Барбара двинулась к выходу. Улисс проводил ее взглядом, вздохнул и сел, пытаясь разобраться в своих чувствах. В последний раз он был влюблен несколько лет назад и тогда это закончилось печально. Нельзя сказать, чтобы он соскучился по состоянию влюбленности. Но образ Барбары стоял перед глазами и не желал исчезать. «Я начинаю понимать Евгения», — подумал Улисс.

Тем временем на улице пингвин высматривал в выходящей из театра публике возлюбленную. Он-то знал, кому следует дарить цветы. Уж точно не какой-то незнакомой Бездыханной, когда рядом лучшая самка на свете. Нет, он, конечно, к ней равнодушен и ненавидит, но это не имеет никакого отношения к букетодарению.

В толпе мелькнул знакомый брючный костюм, и Евгений на мгновенье воспрял духом. Сейчас он снова подарит ей цветы, и она не устоит. Самок следует безостановочно забрасывать букетами, тогда они сдаются. Об этом во многих книгах написано.

И тут все рухнуло. Свет померк и грянул гром. Правда, слышен этот гром был одному Евгению. Пингвин увидел, что его избранница несет в лапах букет. «Странно… — подумал он. — Откуда у нее букет? Ведь я ей его еще не подарил». Но в душе зрела уверенность: ему перешли дорогу. Кто-то более удачливый, и от того — ненавистный.

Евгений с яростью швырнул букет в ближайшие кусты…

За кулисами Константин оставил Берту и отправился вылавливать Изольду Бездыханную у гримерок. Лисичка же решила дождаться Тристана у выхода на сцену. Она прислонилась к стене, стараясь казаться незаметной (это в ее-то красном платье), а то вдруг прогонят. Но на нее никто не обращал внимания, хотя вокруг и сновали туда-сюда разные звери: актеры, рабочие сцены, поклонники… Наконец появился Тристан. Шакал ступал важно, с гордо поднятой головой. Он знал себе цену. Следом за ним шагали два ежа — рабочих сцены, они несли кучу букетов, подаренных герою-любовнику благодарными поклонницами.

Берта прокашлялась и сказала, сгорая от смущения:

— Здравствуйте, Тристан… Вот… Цветы.

— О, спасибо, спасибо! — отозвался актер. — Как это мило!

Он взял букет в лапы и восторженно понюхал его, закрыв глаза.

— Ах, какой запах!

Это выглядело так наигранно и фальшиво, что Берте стало противно. Тристан ей тут же разонравился. И что только девушки в нем находят? Это вам не Лис Улисс.

— Меня зовут Берта, — скучно представилась лисичка. Можно подумать, ему это интересно… У него таких Берт пруд пруди.

Но Тристан внезапно заинтересовался.

— Хм… Что-то вы не выглядите особенно радостной, Берта.

Ну конечно! Он же привык к восторгам и горящим взорам, а тут нескрываемая скука. Вот, что вызвало его любопытство.

— Да вы понимаете… — сказала Берта, чувствуя подступающую злость. Ей захотелось сделать этому Тристану какую-нибудь пакость. — Мне не понравился спектакль.

— Вот как? — шакал выглядел ошеломленным.

— Да. Скучно. И игра актеров не понравилась.

— Постойте, постойте, — встревожился Тристан. — И моя игра не понравилась?

— Ну… Так себе. Неплохо.

— Так себе?! Неплохо?! Тогда зачем же вы подарили мне цветы?!

— Ну, я их уже принесла в театр… Не нести же домой. А выбрасывать жалко.

Тристан выглядел растерянным. Он явно не знал, как реагировать на такую странную поклонницу.

— Ладно, я пойду, — сказала Берта.

— Да-да, конечно… — пролепетал шакал. — Спасибо за букет.

— Не за что, — ответила Берта, демонстративно зевнула и направилась в зал.

— Все газеты пишут, что я играю гениально! — донеслось ей вслед. Видимо, в герое-любовнике запоздало взыграла гордость. — Публика в восторге! Меня называют актером года!