Константин беспокойно заерзал и начал делать Улиссу страшные глаза. Речь шефа коту не нравилась.

Улисс раскрыл лежащую перед ним папку и продолжил:

— Мы собрали все части карты и расшифровали их. Сейчас каждый из вас получит копию.

По комнате прокатился вздох. Все были шокированы идеей Улисса. Константин подскочил и выкрикнул:

— Шеф, ты рехнулся?! Тебе жить надоело?!

Мгновенно среагировал Волк Самуэль:

— О, Улисс, кстати! Если вам надоело жить, завещайте, чтобы вас похоронили на Старом Кладбище. У вас ведь там уже есть знакомые. Приличное общество гарантирую. Замолвлю за вас словечко — и вы приняты!

— Спасибо, — сказал Улисс. — Я учту.

— Шеф! — не унимался Константин. — Мы же все вместе добывали эту карту! Ты не можешь ее отдать!

— Прости, Константин… Другого выхода просто нет. Это как в шахматах. Если мы сейчас не пожертвуем фигурой, то проиграем всю партию.

Но Константина это не убедило.

— Шеф, а вдруг это как в картах, а не в шахматах?! Сейчас выложим козырей и останемся с одной мелочью. Что тогда будет с нашей партией?!

Внезапно брат Нимрод вздрогнул и пробормотал:

— Карта… Игральная карта… Так вот, что это значит.

Заметив, что все с удивлением на него уставились, барс немедленно замолчал и напустил на морду выражение брезгливого презрения.

— Продолжайте, Улисс, — высокомерно сказал он.

Улисс кивнул и под стон Константина вытащил из папки копию карты саблезубых.

— Это вам, Проспер, и вашей помощнице. Одна на двоих.

— Вы удивительный зверь, — восхищенно произнес сыщик, принимая карту. Он встал, следом за ним поднялась Антуанетта. Лисы кивнули в знак прощания и вышли из дома.

— Это ваша копия, господин Крот, — сказал Улисс, протягивая еще одну копию карты археологу. Енот недоверчиво взял ее, придирчиво осмотрел — не нанесен ли на поверхность смертельный яд кураре, — затем свернул и, не прощаясь, покинул дом Улисса.

Настала очередь брата Нимрода. Барс буквально вырвал карту из лапы Улисса, кинул на него насмешливый взгляд, резко встал и вышел на улицу. Константин, продолжая стонать, обхватил голову лапами.

Улисс вытащил еще одну копию карты.

— Это последняя. Марио, передай ее Кроликонне.

Соглядатай многозначительно улыбнулся.

— У Кроликонне уже есть, — сказал он.

— А… Да, конечно, — понимающе ответил Улисс.

— Давайте мне! — подал голос Волк Самуэль. — А что? Соберу самых храбрых привидений, — того же юного Уйсура, например, — и тоже отправлюсь за сокровищами!

— Вам-то они зачем? — удивился Улисс.

— Как зачем? Могилку подправлю, новый памятник себе поставлю. Да и Кладбищу пожертвую. Будет у нас кладбище-люкс! Такое, что живые позавидуют мертвым!

— Думаете? — спросил Улисс.

— Уверен! Живые вообще завистливей мертвых.

— Берите, — Улисс отдал карту призраку.

— Спасибо! — обрадовался тот. — Ну, всего хорошего! А мне пора.

Волк Самуэль вылетел наружу.

— Улисс, что же ты натворил! — в отчаянии воскликнул Константин.

— Восстановил справедливость, — без особого энтузиазма ответил Улисс.

— Какую справедливость?! Мы с таким трудом добыли эту карту, а ты взял и раздал ее конкурентам!

Улисс молчал.

— Ну, ладно, у тебя очередной бред на тему судьбы, — продолжал кот. — А о своих друзьях ты подумал? Ты же нас всех подставил! Мало было Кроликонне, так еще и Нимрод теперь попрется за кладом! Проклятие, Улисс, да ведь это становится по-настоящему опасно!

Улисс молчал.

— Прости, шеф, — с горечью сказал Константин, поднимаясь с места. — Я очень люблю сокровища, но жизнь люблю сильнее. Я боюсь. Просто боюсь. Я не поеду.

— Константин… — тихо произнес Улисс. — Ты нас покидаешь?

— Нас?! Улисс, опомнись! Никакой группы больше нет! Где Евгений?! Где Берта?!

Улисс молчал.

— Прости, шеф… — снова сказал Константин. Он хотел что-то добавить, но передумал. Махнул лапой и выбежал из дома.

В углу зашевелился Марио. Соглядатай встал, печально вздохнул и сказал:

— Пожалуй, я пойду…

Улисс молчал. Перед выходом коала обернулся и грустно сказал:

— Мне очень жаль, Улисс… Очень жаль, — и вышел.

Лис Улисс остался один. Он стоял посреди комнаты и прислушивался к тишине. Такой тишины его дом не помнил уже давно. Это была настоящая тишина. Даже настенные часы шли бесшумно — так боялись нарушить эту тишину. Улисс пошевелил левой лапой. Лапа не издала ни звука. Улисс покачал головой. Тишину это не спугнуло. Тогда Улисс вскрикнул. И проклятая тишина наконец-то разбилась. Часы облегченно затикали.