— Алло, говорит Харпер. Нас обнаружили. Имели боевой контакт с противником.

— Попробуем обеспечить огневое прикрытие. Пробирайтесь на гребень по одному.

— По одному не получится. Ранен связист. — Харпер повернулся к Маккуэйду. — Что скажешь, Мак?

— Мы не сможем вытащить его на гребень даже вдвоем. Слишком скользко.

— Может, подождем до темноты? — предложил Рэкли. — У нас хорошая позиция, и они вряд ли полезут в атаку.

Харпер несколько секунд задумчиво жевал резинку, потом покачал головой.

— Все равно кому-то придется прикрывать отход. Сделаем так. Оставьте мне пулемет и все гранаты...

— Ни хрена, Харпер, — перебил его Маккуэйд. — Ты командир, и твоя работа увести отряд. Останусь я.

— Это приказ, сержант Маккуэйд, — отрезал Харпер.

— Эй вы, оба, — вдруг подал голос Ски. — Хватит корчить из себя морпехов. Убирайтесь отсюда, пока не поздно. Я прикрою вас.

Все повернулись к маленькому поляку. Его лицо побелело от боли, но голос был твердый и уверенный.

— У тебя раздроблены колени, Ски, — тихо сказал Педро.

— А то я не знаю, болван, — огрызнулся Ски.

Педро только покачал головой, но тут же сам побледнел и опустился на мокрую траву.

— Ты что, Педро?

— Меня тоже зацепило... Плечо...

Маккуэйд выругался и, подобравшись к Рохасу, принялся перебинтовывать ему рану.

— Сейчас наши желтые друзья под завязку загрузятся сакэ и снова начнут набиваться в гости, — сообщил Рэкли, наблюдавший за противником.

Пэрис и Харпер перебрались поближе к Рохасу.

— Педро, он сможет задержать их?

— Не знаю... ему очень больно... очень.

— Но он сможет?

— С Божьей помощью.

Дождь все усиливался. Где-то в роще орали пьяные голоса японских солдат.

— Алло, говорит «Гребень». Что там у вас?

— Алло, говорит Харпер. Ждем темноты. Будем уходить по одному. Связист останется прикрывать отход. Он не сможет уйти отсюда. — Харпер до крови закусил губу и покосился на Ски.

Тот чуть улыбнулся и ободряюще кивнул, понимая, что чувствует Харпер, вынужденный оставлять своего солдата на верную смерть.

Когда начало темнеть, они осторожно перенесли Ски к камням, где он мог сидеть, и установили пулемет так, чтобы поляку было удобно стрелять. Гранаты и пистолет положили рядом.

— Не забыл, как стрелять из пулемета, Ски?

Звонски покачал головой. Он уже не чувствовал боли.

Харпер ударом приклада разбил передатчик и закопал осколки в землю.

— Ски... я могу что-нибудь сделать для тебя? — Голос лейтенанта звучал хрипло и глухо.

— Да... — разлепил губы Ски. — У кого-нибудь есть распятие?

Педро снял с шеи крестик и, поцеловав его, передал поляку.

— Спасибо, Педро... скажи Дэнни, пусть не винит себя. Я сам хотел этого... Теперь уже все рано... Сьюзан... Сьюзан... О Господи! — Ски застонал и на секунду закрыл глаза. — Ладно, ребята, уходите отсюда.

Никто не двинулся с места.

— Сильно болит, Ски?

— Нет, уже не болит. — Он сжал в кулаке распятие. Капли пота, смешиваясь с дождем, катились по его лицу.

— Педро, уходишь первым" — скомандовал Харпер.

— Нет, я уйду последним. Мне еще нужно сказать ему, что надо делать, если боль снова возобновится.

Харпер кивнул Пэрису. Тот сжал плечо Ски и исчез в сгущающихся сумерках.

Они уходили по одному. Пэрис, пулеметный расчет, Рэкли, Маккуэйд. Харпер все это время наблюдал за противником.

— Сейчас пойдут, — вполголоса, ни к кому не обращаясь, сказал он. — Да будь я проклят, не могу оставить здесь этого мальчика.

Педро схватил офицера за руку и развернул к себе.

— Ски не боится. Возьмите себя в руки, Харпер, вы же офицер.

Харпер скрипнул зубами и, не оглядываясь на Ски, пополз вверх по склону.

Они остались вдвоем. Поляк и мексиканец. Два американца.

— Тебе удобно, Ски?

— Да, Педро.

— Я буду молиться за твою душу.

— Молись лучше за свою задницу. Я и так знаю, куда попаду.

Педро тихо исчез в темноте, и Ски остался один. Он уже потерял счет времени. Может, прошло пять минут, а может, и час. Боль возвращалась, накатывалась раскаленными волнами, захлестывая сознание, и только усилием воли Ски заставлял себя держаться. Наверное, они уже на гребне, думал он, должны успеть. Этот чертов пулемет, мы стреляли из него только один раз...