— А что отец? Что он ей руки поломал? — раздраженно отмахнулся поляк.

— Ну, успокойся, старик. Постарайся пока не думать об этом. Давай переодевайся. Сейчас тренировка по дзюдо.

Ски подошел к своей койке.

— Где, черт побери, мой матрас?

— Утром прислали новый набор в школу связистов, и нам пришлось потесниться, — объяснил Энди. — Я перенес твой матрас. Будешь спать надо мной, на верхней койке.

— У меня всегда была нижняя койка, — сразу ощетинился Ски. — На хрена мне верхняя?! Сам на ней спи.

— Что ты разорался? — удивленно спросил Энди. — Соседей разбудишь.

— Я сказал, катись сам на верхнюю койку!

Дэнни успокаивающе положил ему руку на плечо.

— Можешь спать на моей койке, Ски, а я буду на верхней.

— Ни хрена! Мне нужна именно эта!

— Да что с ним такое? — изумленно спросил Энди.

— Он неважно себя чувствует, — ответил Форрестер, незаметно делая знаки Хукансу.

— Убирай свои вещи к такой-то матери, не то я поговорю с тобой по-другому! — бушевал маленький поляк, подступая к огромному шведу.

— Господи, да не лезь ты ко мне, Ски! Я не собираюсь драться с тобой!

— Струсил, гад?!

— Эй, Дэн, убери его от меня, я не хочу его калечить.

Форрестер взял Ски за плечи и развернул к себе.

— Да возьми себя в руки! Энди прибьет тебя, если ты ударишь его. И, кроме того, тебе придется сначала ударить меня... Прекрати, я сказал! Хочешь, чтобы мы все на губу загремели?

Звонски сник, плечи его опустились.

— Извини, Энди. — Он протянул руку Хукансу. — Мне что-то... в общем, извини.

Пожав руку шведу, Ски повернулся и быстро вышел из казармы.

— Слушай, а он, оказывается, бывает просто бешеным. — Энди все еще не мог прийти в себя.

— Это из-за девушки, Энди. Он не получал писем уже две недели, вот и сорвался.

— Бедняга, — вздохнул Хуканс и после некоторого раздумья переложил свой матрас на верхнюю полку, а матрас Ски на нижнюю. — Все бабы одинаковы.

Непоседа Грэй и Эрде Браун, обнявшись, сидели за стойкой бара. Оба были пьяны в дым, но умудрялись поддерживать друг друга и время от времени взревывать техасские песни.

— Ребята, по-моему, вам пора домой бай-бай, — заметил бармен, протирая бокалы.

— Ты слышал, что он сказал, братан?

— А то как же.

— Тогда пшли из этой... этого... отсюда.

— Пшли.

Держась друг за друга, они общими усилиями протиснулись в дверь и вывалились на улицу. Раскачиваясь, словно нива под свежим ветром, Непоседа и Эрде двинулись неизвестно куда, но больше чем на несколько шагов их не хватило. Эрде привалился к стене.

— Я уже приплыл... все...

Он стащил с себя куртку и, сложив ее, упал на колени.

— Буду спать вот здесь. — Эрде подложил куртку под голову и улегся на тротуаре.

Непоседа несколько секунд смотрел на него мутным взглядом, потом пожал плечами и улегся рядом, Впрочем, их мирный сон длился недолго. Из подкатившего джипа вышел здоровенный полицейский и потыкал Непоседу дубинкой под ребра.

— Вы что тут делаете, парни?

Непоседа с трудом разлепил один глаз.

— Т-ты что, сам не видишь? Мы с братаном идем домой.

Было уже десять часов вечера, когда испанец Джо подсел на койку к Мэриону. Сестра Мэри взглянул на часы и снова уткнулся в книгу. Испанец подергал его за рукав.

— Мэрион, оторвись от книги, послушай, чего скажу.

— Что тебе?

— Те пятьдесят долларов, которые я выиграл вчера в покер, все еще у тебя?

Мэрион достал блокнот и сверился с записями.

— Да, но тридцать из них ты был мне должен.

Гомес приложился к фляге с рисовой водкой и вытер губы рукавом.

— Да-да, помню, но, значит, остается двадцать моих? У меня есть один адресок... Ну, ты понимаешь? Очень бабу хочется. Можно, я сбегаю?

Мэрион тихо выругался и снова взялся за книгу.

— Да ты послушай, это отличная точка, и девки — пальчики оближешь! Я ведь два воскресенья подряд ходил в церковь и уже две недели ничего не брал у ребят.

— А ты подумал о последствиях? Я не говорю о моральной стороне, тебе этого не понять. Я имею в виду если подцепишь что-нибудь похуже триппера?