Шрифт:
— Если есть адрес Гомеса, то я могу заехать и к его семье.
— Не всякий стал бы тратить свой отпуск, чтобы разъезжать по семьям убитых.
— Это все, что я могу сделать для моих мальчиков. И еще... я хотел спросить. Что там с Энди?
Капеллан печально покачал головой.
— Только время лечит раны. Я тоже пытался говорить с ним. Скоро врачи восстановят его лицо, но...
— Но не вернут ему ногу, — закончил я.
— Да. Это ужасно, Мак. У него прекрасная жена и есть ради чего жить. Я принес ему письмо, которое она прислала, но он швырнул мне его в лицо, даже не прочитав.
Я взял у него помятый конверт и распечатал его.
"Любимый мой!
У нас родился сын..."
Я посмотрел на Петерсона.
— Это как раз в тот день, когда мы десантировались.
Капеллан кивнул, и я продолжал читать:
— "...Орет он, как настоящий морпех, а ест, как лесоруб. Ты даже не представляешь, как я счастлива. Энди, я знаю, где ты, и мы с Тимми живем тем днем, когда ты вернешься домой. Мои родители очень помогают мне. Отец все время нянчится с малышом, а мама собирает рецепты американской кухни и говорит, что должна как следует откормить тебя.
Очень ждем. Возвращайся скорее.
Твоя любящая жена Пэт".
Я бросил письмо на стол.
— Ничего, Мак. Он вернется к ней. Любовь слишком сильный магнит для любого мужчины...
Возле палатки меня ждал Непоседа.
— Мак, завтра я уезжаю.
— Домой?
— Домой.
— Я думал заглянуть к Энди.
— Я только что был у него, но он послал меня ко всем чертям.
— Все равно пойду...
Миновав длинный ряд коек, где лежали безрукие и безногие люди, я подошел к кровати Энди. Голова его была вся в бинтах, только глаза и губы оставались свободными от повязок.
Я поставил стул рядом с кроватью.
— Здорово, пират. Как ты тут?
— Если пришел утешать, то лучше вали отсюда, Мак.
— Я пришел попрощаться.
— Прощай.
— Да брось, Энди, доктор говорит, что через год у тебя на морде даже шрамов не останется.
— Ага, и ногу пришьют. Снова можно будет валить деревья... или побираться. Калеке всякий подаст.
— Ну загнул! У тебя же есть дом, жена и сын...
— Заткнись! Ничего у меня нет! И никогда не было!
— Да она же примет тебя даже без рук и без ног.
— Конечно... Как только выдадут протез, меня сразу выпишут. Хочешь посмотреть, как здорово я ковыляю?
— Ты не единственный, кто потерял ногу. Ты же лесоруб и видел такое и раньше.
— Брось, Мак. С протезом или без, я все равно для всех буду калекой. Никто не вернет мне ногу, как никто не вернет индейцу слух. Или, может, кто-то способен поднять из могилы командира, Эрдэ или Элкью? Эх, ты, умник... Убирайся!
— Но не прежде, чем скажу тебе, что ты блевотина крысячья! У тебя даже не хватает мужества жить, так что ты не смеешь говорить о командире и о ребятах. Не тебе с ними равняться!
Больше всего на свете мне хотелось обнять его и сказать, что, конечно, я так не думаю.
Он протянул руку и удержал меня, когда я поднялся, чтобы уйти.
— Мак...
— Прости, Энди, мне не следовало говорить такую чушь. На самом деле я так не думаю...
— Я знаю, Мак. Скажи Непоседе, что я извиняюсь.
— Скажу.
— И когда будешь проходить мимо палатки Пе-терсона, попроси его, если он захочет, почитать мне письмо Пэт...
Прежде чем уехать, мы с Непоседой зашли на кладбище, над которым была надпись: «Кладбище второй дивизии морской пехоты США».
Самое обыкновенное военное кладбище. Но только не для нас с Непоседой. Мы нашли своих и останавливались перед каждой могилой, вспоминая что-нибудь о том, кто лежал в ней.
...Джонс, Эл. Кью... Рохас Педро... Ходкисс Мэрион... Гомес Джозеф... Хаксли Сэмюэл... Маккуэйд Кевин... Шапиро Макс... Китс Джек... Браун Сирил...
Непоседа остановился перед могилой Эрдэ и потянул со спины гитару.
— Я кое-что обещал ему, Мак.
Его пальцы прошлись по струнам, но спеть он так и не смог.
Над нами с ревом пронеслось звено бомбардировщиков.
— Пошли отсюда, Мак. — Слезы катились по щекам Непоседы. — Какого черта я должен плакать над бандой х-хреновых янки.
Глава 5
Настало время прощаться нам с Непоседой. Мы стояли на вокзале в Сан-Франциско.
— Я тут подумал, Мак. У тебя столько дел... Может, отдашь мне вещи Педро? Я живу недалеко от его семьи.
— Но ведь он был мексиканцем, а ты теперь не в армии, а дома, в Штатах.