Прошло уже минут пятнадцать, когда на пляж примчался мальчик и, подпрыгивая от возбуждения, закричал:

— Японцы! Японцы!

Мы с Мэрионом схватили карабины и, вскочив на ноги, побежали вслед за мальчишкой. Он привел нас на поляну, где, окруженные туземцами, стояли трое японских солдат. Они были избиты в кровь разъяренной галдящей толпой, вооруженной камнями и дубинками. Мы с Мэрионом кое-как успокоили туземцев, хотя для этого пришлось сунуть одному из них по нос ствол карабина. Постепенно крики стихли, и только тогда мы повернулись к пленникам. Они несколько раз поклонились нам. Вернее, поклонились двое, а третий бесстрастно смотрел поверх голов.

— Кто-нибудь из вас говорит по-английски? — спросил я пленников.

Ответом были все те же поклоны.

— Так, ладно, тогда руки за голову и на колени! — скомандовал я и жестом показал, что нужно делать. — Мэри, прикрой меня, я хочу обыскать их.

Обыскав японцев, я повернулся к толпе.

— Мы забираем этих людей! Они наши пленники! Мы будем допрашивать их!

Англоговорящие туземцы перевели остальным наши слова.

— Смотри-ка Мэрион, один из них офицер. Я нашел у него карты.

— Это хорошо. Надеюсь, наши местные друзья не доставят нам хлопот, пока Энди и Дэнни не подойдут на «аллигаторе».

— Встать! — скомандовал я пленникам, и мы повели их через толпу островитян.

Я шел впереди, прокладывая дорогу, и вежливо отодвигал в сторону особенно упрямых туземцев, как вдруг сквозь толпу к пленникам бросилась молодая девушка и, прежде чем я успел остановить ее, обняла японского офицера. Я схватил ее за плечи и оттолкнул. Она упала на песок и громко зарыдала. Толпа немедленно обратила свой гнев с пленников на девушку. Ее дразнили и даже тыкали палками.

Мэрион повернулся, чтобы помочь ей, но я остановил его.

— Не вмешивайся, Мэри. Это не наше дело.

— Но мы же не можем позволить убить ее.

Я схватил за плечи одного из туземцев.

— Говоришь по-английски?

Он закивал.

— Где миссионеры... монахини... понимаешь? Дева Мария... Иисус Христос...

— Сестры?

— Да-да, сестры. Где они?

Он показал на остров Таратаи.

— Бери лодку и привези сюда сестер. Быстро привези, а то уши оборву, понял?

Он радостно закивал и помчался к берегу. Я снова повернулся к толпе и, выбрав двоих самых здоровых, подозвал к себе.

— По-английски говорите?.. Хорошо, тогда слушайте. Эта девушка тоже пленник. Отведите ее в хижину и охраняйте, пока не придут сестры.

Туземцы попятились обратно в толпу, которая все больше заводилась. Тогда я вскинул карабин и выстрелил в воздух. Крики ту же стихли.

— Она плохая. Жить с японца. Плохая, — робко сказал кто-то.

— Делайте, как я говорю. Завтра вернусь, и чтобы с ней было в порядке.

Островитяне неохотно потащили девушку в хижину. Облегченно вздохнув, мы привели японцев на берег. Далеко в волнах показался «аллигатор».

— Мэрион, там возле рации есть сигнальный фонарь...

— Понял. — Мэрион побежал к пальме, возле которой мы сложили свои пожитки.

— Вы ведь сержант, не так ли? — заговорил вдруг японский офицер.

— Вы же вроде не говорили по-английски.

— Как солдат солдата прошу, дайте мне нож.

— Не поздновато для харакири? У вас было несколько дней, чтобы выпустить себе кишки.

— Я жил только ради этой девушки. Ну, не хотите давать нож, тогда просто пристрелите меня.

Я покачал головой, жалея, что вляпался в эту неприятную историю...

Заскрежетав днищем об песок, к берегу приткнулся «аллигатор».

— Ты посмотри-ка! Здесь и девчонки имеются! — заорал Энди, соскакивая на песок.

— Мак! Ах ты, старый кобель! Сам, значит, среди женщин, а нас заставил целый день торчать в этом гробу!

— Курево есть, ребята? — спросил я.

— Держи, Мак. У нас тут целый ящик сигарет. На весь батальон хватит. Мы отложили нашим по две пачки. Что у вас тут происходит?

— Да вот, пленных захватили. Туземцы выловили их где-то в зарослях.

Я загнал японцев на «аллигатор» и приказал им лечь на палубу.

— Лежите смирно. Если выкинете какую-нибудь пакость, я не буду стрелять, но получите прикладом по голове. Так что не стоит портить друг другу морскую прогулку.

Погрузив радиостанцию, мы с Мэрионом тоже взошли на борт.

— Держитесь ближе к берегу, — скомандовал я. — Батальон на следующем острове. Дэнни, прими вахту у радиостанции.

Мои слова потонули в оглушительном реве двигателя «аллигатора». Палуба под ногами затряслась, как во время землетрясений. Много я поплавал на своем веку, но такого не припомню. Как-то по пьяному делу я взобрался на необъезженного жеребца во время родео в Орегоне. Приблизительно такое же удовольствие.