Дежурный врач Клопова взмахивает полными ручками и томно говорил

— Ну, расскажите же, как там в Москве? Ведь здесь такая провинциальность, такая провинциальность...

У меня есть подозрение, что мадам Клопова в Москве бывала только проездом, но я сочувственно киваю головой и говорю твердо.

— Товарищ Клопова, мы очень ограничены временем, поскольку активизация меробиуса принимает угрожающие размеры. Мы с большим удовольствием предадимся воспоминаниям по окончании нашей работы.

— Да, да, товарищи, конечно. Идите.

— Мы просим товарища Седдык нас сопровождать, — добавил Жуков, — нам понадобится ее помощь не только как врача, но и переводчика.

— Понимаю, понимаю!

Что она понимает, трудно сказать. Мадам Клопова на наше счастье глупа как пробка.

Дежурный прапорщик отдает мне честь и стоит навытяжку как перед старшим по званию. Я умышленно держу белый халат в руке, чтобы дежурному были видны мои майорские погоны. Он внимательно изучает «письмо из Министерства». Я со страхом ожидаю, что он попросит предъявить документы. Но прапорщик неожиданно разливается широкой улыбкой к Жукову.

— Так вы мой земляк! Я с Госпитальной. А где вы живете, товарищ Осипов!

У меня остановилось дыхание. Но только на секунду, потому что Жуков весело хлопает прапорщика по плечу:

— В самом центре! На улице Двенадцати Тополей.

— Так это ж рядом со мной. Вот три года сижу в этом Ховнистане, да что же я вас, земляки, задерживаю. Идемте, я вам все покажу. Только вот документы-то хранятся в сейфе товарища Хабиби, вам придется его подождать. Но он скоро придет...

— А где кабинет товарища Хабиби?

— На первом этаже. А сейф с историями болезней вот за этой дверью, — радостно сообщает прапорщик.

«Слишком хорошо, чтобы быть правдой», — говорят англичане в таких случаях. Воистину сильна сила землячества вдали от родных мест.

На двери табличка: «Отделение АБ». Солдат в афганской военной форме лениво открывает дверь по знаку прапорщика. Длинный коридор. У окна столик. За ним — молоденькая медсестра. Прапорщик обращается к ней начальственным тоном —демонстрирует перед земляками власть:

— Оля, дай списки больных товарищей.

— Все?! — испуганно спрашивает Оля.

— А их много? — осведомляюсь я.

— Около двухсот... Ничего себе...

— Да, конечно, все.

Мы с Жуковым просматриваем списки. Я вижу сразу: Смирнов. На следующей странице—еще один Смирнов. И еще один. Совершенно не к месту вспоминаю детский стишок: «Много на свете Смирновых, чуть меньше, чем Ивановых»...

— Начнем с палаты номер четыре, — говорит Жуков, — все товарищи могут быть свободны, за исключением доктора... простите, забыл вашу фамилию...

— Седдык, — еле слышно отвечает Анаит.

В четвертой палате двое. На спинках кроватей таблички с фамилиями и кратким анамнезом на латыни. Но я и без таблички знаю, что один из них Халилов. Он делает летающие движения руками, потом, увидев нас, смеется и залезает с головой под одеяло. Анаит снимает таблички.

— У обоих тяжелая форма. Ускользающее сознание. Амнезия.

— Вы можете его вернуть в реальность каким-либо способом?

— Это очень опасно. Я могу сделать инъекцию, это, как вы сказали, вернет его в реальность, но не больше, чем на пять минут.

— Я прошу вас, Анаит.

Анаит резким движением отбрасывает одеяло и берет вялую руку Халилова. Парень никак не реагирует на укол. Но лицо его постепенно приобретает выражение — он испуган.

— Здравствуй, Булат. Я врач. Я хочу тебе помочь. И всем вам. Ты мне должен рассказать, что произошло с Дубовым, Алексеем Дубовым. Ты помнишь его?

— Алеша, Алеша. Я помню, помню. Он умер, умер.

Булат Халилов плачет, тоненько, с завываниями. Жуков как тень неслышно уходит из палаты, прихватив с собой списки солдат.

— Отчего он умер, Булат?

— От ножика умер.

— Кто его зарезал этим ножиком?

— Командир.

— Как его фамилия?

— Лейтенант Ивонин его фамилия.

— Почему лейтенант это сделал, Булат?

— Алеша очень ругался. Очень сердитый был на командира.

— Почему он сердился?

Халилов опять начинает тоненько выть.

— Почему Алеша ругался с командиром, Булат?

— Алеша не хотел делать укол. Алеша не хотел, чтобы они нам делали укол.

— Кто вам делал уколы?