Жуков заглядывает мне в лицо своими синими-пресиними глазами. По-моему, он нисколько не изменился за два года, что я его не видел, только загорел до черноты. И в русых волосах белая полоска—выгорели от афганского солнца.

— А ты не хочешь чаю?

— Чаю... — Жуков смотрит на часы. — А ты думаешь, для водки еще рано?

— А у тебя есть?

— Спиртяга. Меня знакомая врачиха снабжает. Будешь?

— Давай, Женя. А то я что-то расклеился.

— Ну, ты даешь, Сашок! Расклеился! Можно сказать, одной ногой ты уже тю-тю — на тот свет собрался!

Мы пьем чистый спирт и закусываем каким-то невиданным мною плодом с лохматой кожурой. И я сразу начинаю чувствовать боль во всем теле: ломит спину, тянет под диафрагмой, гудит голова. И очень хочется спать...

—Э, нет, Сашок. Спать тебе нельзя. Давай о чем-нибудь говорить.

Я стараюсь изо всех сил поднять тяжелые веки и вспомнить — о чем это я хотел поговорить с Жуковым? Ведь что-то очень важное было, что я хотел у него спросить.

— Славка мне говорил, что у вас там заморочка с Фаустом вышла. Тут вот какая ситуация...

Ну да, конечно, Фауст!

— ...У меня одна дама сердца имеется, врач в Большом госпитале. Она мне рассказала, что у них есть секретное отделение, где держат наших больных солдат с галлюциногенными расстройствами. Представляешь себе, что это значит?

— Немножко.

— Вот и я тоже. И что эти расстройства — следствия инъекций препарата под названием (Жуков достал из кармана бумажку) фенол-алкалоид-ультра-стабилизирующий. Усекаешь? Нет? Повторяю фенол — это Ф, алкалоид—А, ультра—У, стабилизирующий Ст. ФАУСт. Я не уверен, что это его официальное сокращение, действие его вроде бы схоже с действием эликсира молодости доктора Фауста из одноименного произведения Гете. Все эти эксперименты держатся в строжайшей тайне. Мы со Славкой придумали план проникновения в это секретное отделение, туда днем идти нельзя, врачи приходят в восемь утра. Ночью дежурит врач. Охрана, конечно, будь здоров. Но их надо обмануть.

— Женя, я что-то туго соображаю. Может быть, можно мне самому поговорить с этой... дамой сердца?

Жуков посмотрел на часы:

— Через полчаса она придет в госпиталь. Коли ты за это время выучишь фарси, то вполне сможешь с ней объясниться...

— Она что... афганка?

– Ну.

Действительно «заморочка».

— Мне с тобой все равно в госпиталь идти, пусть она твою черепушку проверит. И хребет. Остальное чепуха... Да, крепенько он тебя приложил... — Жуков снял с меня полосатый халат и осмотрел мое тело. — ...Живого места нет.

— Черт с ними, с синяками, — сказался Жукову, а вслух подумал: — Не умер все-таки! Женя, я не могу лететь с вами в Москву.

— У тебя, видно, с головой не совсем в порядке. Это мы с тобой летим, а не ты с нами. Тебя надо срочно отсюда эвакуировать.

— Я не окончил намеченное в Афганистане расследование, у меня по плану было — найти однополчан Дубова и выяснить причину его гибели. У меня есть фамилии —Смирнов, Халилов. Я не могу уехать, не поговорив с ними. Через них я смогу выйти на второго убийцу Ким. Ведь он существует, Женя! И он для меня даже важнее. Ведь именно его знала Ким, она ему открыла дверь. Ивонин не врал — он ее видел впервые в день убийства.

— Очень впечатляюще. Но если ты не вылетишь отсюда немедленно, тебя вряд ли что-либо спасет от молодчиков генерала Серого. Что же касается Смирнова и Халилова, то мы со Славкой раскопали списки ивонинского взвода: со времени гибели Дубова трое откомандированы на курсы, семь погибло... Уточняю: на сегодняшнее число — девять... Остальные — госпитализированы.

— Ранены?

— Вот тут заморочка. Все наши раненые поступают в Большой госпиталь, дольше чем на сутки в полевых не задерживаются. Но в списках раненых ни один из взвода Ивонина не числится. Анаит подозревает, что они в секретном отделении.

— Кто такой Анаит?

— Это она. Моя... знакомая.

Жуков вытащил из кармана джинсовой безрукавки сложенный вчетверо лист и протянул мне. На бланке Главного медицинского управления Министерства обороны СССР текст:

«Начальнику Центрального госпиталя города

Кабул (Афганистан)

генерал-майору мед.службы

товарищу Валояту Хабиби

Уважаемый товарищ Хабиби!

Для изучения культуры вирусного штамма меробиуса направляются микробиологи Главного медицинского управления Министерства обороны СССР майор медицинской службы тов. Клочков Виктор Петрович и главный психиатр ташкентского отделения Центрального института усовершенствования врачей кандидат медицинских наук тов. Осипов Борис Ильич.

Предлагаю Вам обеспечить указанных товарищей необходимым материалом (история болезней лиц, находящихся на излечении в отделении АБ Вашего госпиталя), а также контакт с больными по представленному списку. Поскольку действие вируса меробиус, переносчиком которого является азиатский комар мерби, оказалось молекулярно-активным в значительно более высокой степени, чем мы предполагали, просим оказать товарищам Клочкову и Осипову всяческое содействие незамедлительно.

Начальник Главного медицинского управления Министерства обороны СССР генерал-полковник медицинской службы...»