Айвангу решил пообедать в поселковой столовой. Он сел за стол, покрытый клеенкой, и поманил к себе подавальщицу, в которой узнал Гальгану.

– Ты здесь работаешь?

Гальгана молча кивнула, взяла талоны и так же молча подала еду.

– Отчего ты такая сердитая?

Вместо ответа Гальгана рукавом вытерла слезы.

– Что с тобой? – спросил Айвангу. – Кто-то обидел тебя?

– Ничего, ничего, – Гальгана проглотила слезы.

– Я приду к тебе после работы, – шепнул Айвангу. В коридоре райисполкома Айвангу встретил Пряжкина.

– Эх, Айвангу, Айвангу! – выслушав его рассказ, покачал головой Пряжкин. – Когда ты станешь взрослым человеком? И все твоя несдержанность. Смотри, сколько ты успел натворить. Из вождя чукчу сделал, – Пряжкин загнул один палец. – Черт знает, что наговорил на Громука и Кавье, будто они воры, – загнул второй палец. – А теперь еще это. – Пряжкин поцокал языком и в утешение добавил: – Пойдем в райком. Кстати, там работает твой знакомый.

В кабинете первого секретаря райкома за столом сидел Белов. Он поднял голову и несколько минут оторопело смотрел на вошедшего.

– Айвангу?

Он поспешно вышел из-за стола и обнял друга.

– Какой ты теперь! Настоящий мужчина! А ну, пройдись еще раз… Хорошо, молодец! Танцевать можешь?

– Выговор схлопотал твой друг, – поспешил сообщить Пряжкин.

– Ладно, на бюро разберемся, – Белов махнул рукой и бережно усадил Айвангу рядом.

– Рассказывай, как жил…

Беседа друзей длилась до вечера. Кто-то входил и уходил, Белов подписывал бумаги, что-то читал и, вырвав свободную минуту, возвращался на диван к Айвангу.

В этот день Айвангу так и не собрался к Гальгане, улучил свободную минуту только следующим вечером.

В старой квартире сказали, что Гальгана здесь давно не живет. После долгих расспросов Айвангу указали на домик, прилепившийся одним боком к холму. Когда-то в этом домике держали племенных собак. И хотя это был настоящий дом, производил он жалкое впечатление: окна наполовину забиты фанерой, форточка заткнута каким-то лоскутом, похожим на рукав старого ватника. Айвангу постучался в дверь. Кто-то на секунду высунулся и бросил:

– Стучитесь в другую.

Айвангу решил не стучать, толкнул дверь и вошел в тесный тамбур. За тонкой стенкой послышались голоса – мужской и женский. Айвангу распахнул дверь.

На широкой смятой кровати лежали двое: огромный одноглазый мужчина и рядом с ним Гальгана. Лицо у нее опухло, волосы спутались, под глазами чернота, как лунная тень от айсбергов. Она испуганно взглянула на Айвангу и слегка вскрикнула.

– Ты кто такой? – грубо окликнул вошедшего мужчина.

– Где твои дети? – спросил Айвангу Гальгану.

– В садике они, мои деточки, – пьяным голосом ответила Гальгана и заплакала.

– Перестань реветь! – крикнул мужчина. – А ты убирайся отсюда! Чего ходишь? Экимыл уйна!

– Не гони его! – закричала Гальгана. – Это друг моего мужа!

Одноглазый соскочил с кровати и схватил свою одежду.

– В таком случае я ухожу, – и бросился в дверь.

Гальгана была пьяна. Размазав по лицу слезы, она закричала на Айвангу:

– Ты зачем пришел сюда? Я не твоя жена! Бедный мой Алим. Он умер черный, как будто сделанный из моржовой кожи… А мне потом Пряжкин говорит: освобождай квартиру. Где жить, куда пойти? Еле взяли на работу в столовую… И комнатку эту дали. Ох, горько мне, Айвангу! Кому я теперь нужна такая?

– Не надо так говорить, – ласково сказал Айвангу. – Поспи немного, а потом поговорим.

Гальгана всхлипнула и закрыла глаза.

Айвангу сходил в магазин, купил там пачку сахара, хлеб и масло. Подумав, он взял еще и плитку прессованного чаю.

Оттуда он хотел было зайти в райком посоветоваться, как помочь Гальгане, но не решился: час уже поздний, и все, наверно, разошлись. Можно бы пойти к Белову домой, но еще неизвестно, как он отнесется к тому, что его беспокоят в нерабочее время. Вон Громук. Если охотники пришли поздно, сколько ни уговаривай, ни за что не разрешит открыть магазин. У него один ответ: «Мое время кончилось».

Жаль Гальгану. Если ее оставить здесь, она пропадет, и неизвестно еще, что будет с ее детьми. Такая молодая и такая несчастная!

У Алима же все родственники еще в двадцатых годах переселились на остров Врангеля. Куда такую на остров? Там охотятся, живут в ярангах, а Гальгана отвыкла от чукотской жизни.

С такими мыслями Айвангу подошел к дверям и услышал детские голоса. Это его обрадовало: значит, Гальгана взяла детей из сада. Он постучался и вошел. За столом двое чумазых детей ели кашу прямо из кастрюли. Третьего Гальгана кормила грудью.