Айвангу знал почти всех чукчей и эскимосов, которые жили в Кытрыне, и поэтому каждый встречный пытался затащить его к себе в гости. Но ему хотелось только в один дом и видеть только одного человека. В райисполкоме Пряжкин сообщил Айвангу, что где-то далеко отсюда, в смоленских лесах, погиб Рахтуге – чукотский парень.

Странное дело: весть о смерти чужого человека, которого Айвангу видел раза два и то мельком и который доставил ему горе, отняв любимую женщину, по-настоящему его огорчила. В его мозгу тотчас возникло яркое видение: идет густой снег, свистят пули, сочно вонзаясь в живую древесину, откалывая от стволов желтые, пахнущие смолой и пороховым дымом щепки, а под огромным деревом лежит чукотский парень, и ветер шевелит его черные, цвета воронова крыла волосы.

Вот и знакомый длинный дом с темным глухим коридором. К входной двери в снегу прорыт туннель. Айвангу скатился по сглаженным снежным ступеням и вошел в темные сени. Он ощупью нашел дверь в комнату Раулены и несколько раз глубоко вздохнул. Громко стучала в ушах кровь, а из-за двери, обитой оленьими шкурами, слышался стрекот швейной машинки. Айвангу постучался – звук получился глухой и слабый. Послышались шаги.

Раулена похудела. Лицо вытянулось, зато глаза стали словно бы больше – черные, с легкой туманной дымкой, как утренний океан.

– Это ты, Айвангу? – тихо спросила Раулена.

В комнате все было по-прежнему. Только на книжной этажерке, прислоненная к зеркалу, стояла маленькая фотография погибшего.

– Я слышал новость, – тихо сказал Айвангу.

Раулена молча кивнула головой и закрыла лицо руками. Она плакала, а Айвангу сидел на полу и не знал, что говорить.

Да, когда умирает человек – это тяжело не только для близких. А каково потерять женщине мужа? Здесь, на Чукотке, человек уходил из жизни проторенными путями – он либо умирал от болезни, от голода, замерзал в море или в тундре или же его уносило в море на льдине. Рахтуге проложил новый путь к смерти. Он ушел из жизни путем войны, подобно своим далеким предкам, и от этого на сердце Айвангу было смутно и горько.

Раулена несколько раз всхлипнула, вытерла глаза тыльной стороной ладони и спросила:

– Какие новости из Тэпкэна?

Айвангу обстоятельно рассказал все, что произошло в Тэпкэне в этом году. Потом наступила очередь Раулены рассказывать о своей жизни.

– Когда пришла бумага о смерти Рахтуге, сколько народу заходило в эту комнату! – рассказывала она, горестно качая головой. – И Пряжкин приходил, говорил, что Рахтуге умер как герой. Об этом и в бумаге сказано. Говорят, что его пушкой убили, как кита.

Раулена снова заплакала.

Айвангу выждал некоторое время и погладил ее по голове. Она залилась еще горше.

– Не плачь, Раулена, – сказал Айвангу. – Слезами не вернешь прошлого. Надо думать о том, как жить дальше. Ведь есть человек, который тебя любит. Есть сын… А где он, Алеша?

– Ходит где-то, – вытирая слезы, ответила Раулена. – Он стал большой мальчик. Маленький мужчина. Разговаривает, как взрослый. Хороший мальчик, я довольна своим сыном.

– Я хочу его увидеть.

– Только не вздумай говорить, что это твой сын! – резко сказала Раулена. – Он знает, кто его отец, – это погибший героем Рахтуге.

– Ладно, – сгорбившись, ответил Айвангу. – Не буду говорить.

Раулена вскипятила чайник и угостила Айвангу чаем. Они сели прямо на пол, разостлав клеенку. Айвангу не спешил уходить. Он надеялся, что придет мальчик. Но Алеша не появлялся.

– Чем ты живешь, где работаешь? – спросил Айвангу.

– За погибшего дают деньги.

– Это как же? – удивился Айвангу. – Будто его купили у тебя. Вот не знал такого!

– Военная пенсия называется.

– Удивительное дело. – Айвангу покачал головой. – Чем дольше живешь, тем все больше и больше невероятного узнаешь. …Хватает тебе этой пенсии?

– Маловато, – призналась Раулена. – Ведь здесь все надо покупать за деньги. Подрабатываю – шью рубашки для районных работников. Они похожи на военные гимнастерки, только из шерстяной материи. На груди обязательно большие карманы. Ничего зарабатываю. Хватает покупать и уголь, и еду, и лед.

– И лед покупаешь? – поразился Айвангу.

– Как же без воды? Тут возят на собаках коммунхоза в каждый дом, и все жители платят.

– Я понимаю, когда русские покупают лед. Я сам, бывало, продавал его. И за деньги и за песни… Но чтобы чукча покупал лед или снег…

Кто-то протопал по длинному коридору. Шаги все ближе и ближе. Раулена и Айвангу насторожились. Распахнулась дверь, и в комнату вошел мальчик.

– Алеша! – громко позвал Айвангу.

– Это дядя Айвангу, – торопливо сказала Раулена. – Ты помнишь его? Он наш земляк, живет в Тэпкэне.