Мариус с унылым видом переводил взгляд с одной пленницы на другую, показывая тем самым, что товар его не слишком устраивает. Когда же он дошел до меня, то, даже, чуть приподняв руки, шлепнул по своим толстым ногам.

–  Это еще что? Как тут мальчишка оказался?!!

Опять двадцать пять! Мне это уже стало надоедать. Да разуйте, наконец, глаза! Но Эктор сам тут же дал объяснение, наклонившись к толстому уху своего хозяина.

–  Бигару?-удивился Мариус.-В самом деле?

–  Нет сомнения,-услышала я звучный голос надсмотрщика,-и она уже себя показала.

–  Как?

–  Подговорила бежать двух унчитос, да и сама едва не ускользнула. Только от меня ведь не уйдешь.

При этом лицо его растянулась в ехидной улыбке.

–  Не везет, так не везет!-с досадой воскликнул Мариус.-Ну, кому, скажи, кому из моих уважаемых постоянных клиентов я смогу сбыть эту стриженую девчонку бигару?!! Моя честная репутация не позволит мне сделать это. Была бы хоть симпатичной, а то… А ну-ка, пусть подойдет ко мне.

Меня не надо было долго упрашивать. Я сама вышла из строя. Охранник не успел даже приблизиться ко мне, а я уже стояла перед работорговцем. Он, прищурившись, стал разглядывать меня с головы до ног.

–  Раздеть ее?-спросил Эктор, и у меня все похолодело внутри.

–  Я и так вижу, что ничего выдающегося,-ответил Мариус.- И ростом мала и худая.

Глаза, пожалуй… да что в них толку. Неужели ты считаешь эту замухрышку опасной?

–  Не считал бы, если бы не видел ее в деле,-ответил тот, сверля меня глазами.-Она умеет открывать замки без ключа.

Мариус снова всплеснул руками.

–  Этого еще не хватало! Посмотри-ка в записи, как ее зовут?

–  Я и так знаю: Скубилар.

–  Клянусь Юпитером, разве у девчонки может быть такое имя?! Это ведь, кажется, зверь какой-то?

–  Да. Он водится в северных лесах. Такая хитрая и проворная тварь,- пояснил Эктор со злостью.

–  Ну, да! Кто бы сомневался! Она и смотрит-то на меня как звереныш,-опять прихлопнул ладонями работорговец и обратился ко мне:- Это что, тебя твоя мать так назвала?

–  Меня так прозвали унчитос,-сказала я.

–  Неспроста, наверное. Ничего хорошего от бигару с таким именем ждать не приходится,- вздохнув, сделал Мариус заключение.

По какой-то непонятной причине, мне он начинал нравиться. Я видела, что он не злой, и даже как будто чуточку сочувствует мне. В его присутствии я даже перестала бояться Эктора. Мариус не стал бы приказывать сечь меня просто так. За те два дня, что мы шагали в караване, я многое слышала о нем от унчитос и сделала свои выводы о его характере. Мариус обладал одновременно двумя взаимоисключающими качествами. Он был чрезвычайно скуп, но в тоже время неправдоподобно добр. Поэтому он к каждому своему домашнему рабу относился чуть ли не как к собственному ребенку и плакал, когда ему приходилось продавать кого-то, рыдал, пересчитывая вырученные золотые монеты. Вот и сейчас он не со злобой, а с надеждой в голосе спросил меня:

–  Скажи, ты ведь будешь умницей и не сбежишь от своего хозяина, кто бы он ни был?

Я едва сдержала улыбку. Какая наивность!

–  Я обещаю вам, что приложу все свои усилия и способности, чтоб снова обрести свободу,-ответила я. Теперь мне необходимо было соблюдать обычаи того племени, в которое меня по ошибке записали. И, черт возьми, я уже начинала гордиться тем, что я - бигару.

–  Ну, и что мне с ней делать?-снова вздохнув, спросил Мариус.

–  Оставьте ее пока у себя,-посоветовал вредный Эктор.-Может быть мне удастся выбить из нее ее бунтарские наклонности.

–  Ладно, иди покамест. Потом разберемся с тобой,-махнул рукой работорговец и сменил тему:- Вон ту девчонку подведите-ка, может быть, ее удастся продать подороже, если причесать и накрасить…

Рынок открылся к полудню, когда закончился утренний дождь. Нас всех вывели на обширное пространство с множеством деревянных помостов, на которых то и дело стали выставляться рабы по одиночке и группами. Покупателей было немало. В розницу продавали крепких молодых мужчин и красивых женщин. По двое и трое шли девушки, используемые в качестве домашней прислуги, и мальчишки - подростки годившиеся в подмастерья. Целыми десятками продавались рабы для полевых и строительных работ. Маленьких детей обычно реализовали вместе с их матерями в качестве бесплатного довеска, из которого со временем получались дэш или дэшу, имеющие свою стоимость. Но иногда все же случались трагедии, когда ребенка разлучали с матерью, мужа с женой, брата с сестрой.

Мы сидели позади нашего помоста и наблюдали, как одного за одним распродавали жителей Сате-эр вместе с другими унчитос, пойманными раньядорами. Мариус лично назначал цену, торговался и беседовал по-дружески со своими постоянными клиентами, среди которых даже были двое граждан Рима, узнаваемых по золотой каемке на их плащах. С ними Плавий разговаривал особенно почтительно, ведь сам-то он был всего лишь гражданином Маркузы.

Бабушка Рипша, я и Пея сидели в стороне от всех. Мы были нежелательным товаром.