–  Лиса… звучит плохо. Знаешь, на нашем языке, это одно из названий одного противного насекомого. Скубилар лучше.

Я не стала спорить. Скубилар, так Скубилар. Какая мне разница. Лишь бы меня не ждала та же участь, что и его…

Впрочем, чтоб заслужить это имя мне пришлось порядком постараться. После драки с близняшками, я напросилась все-таки на охоту. Аржак долго не соглашался, ругался и злился, говорил, что я испорчу им все, и все останутся голодными. Но со мной трудно было спорить, особенно если я чувствовала, что оппонент сомневается в своей правоте. Я заверила командора, что ни в коем случае не стану вмешиваться в процесс и только посмотрю. Мне было очень любопытно, как охотятся по-настоящему, ведь промысел лисы в курятнике вряд ли можно было назвать охотой.

На один день меня освободили от сбора даров леса, и рано-рано я отправилась на охоту. Поскольку мяса было пока достаточно, в этот день решили не устраивать большую облаву на кабана, а пострелять из лука по птицам и разным мелким зверушкам. Я была несколько разочарована, и понимала, что Аржак принял такое решение именно из-за меня. К тому же сам он и еще трое мужчин постарше, и вовсе не пошли с нами, считая ниже своего достоинства принимать участие в показной охоте для девчонки-выскочки. И раз уж все было понарошку, то я пригласила с нами моего товарища.

Надо сказать, что чучельник Жулалу в деревне считался несколько чудным. Он не мог стать охотником и добытчиком. У него было слишком мягкое сердце, чтоб убивать. Три или четыре года назад, когда его в первый раз взяли на охоту, он показал себя не с лучшей стороны. Он должен был стоять на отведенном ему месте во время загона, чтоб сразить кабана, если тот на него выскочит. Но он не смог сделать этого, и не потому что испугался, а потому что не смог убить. Кабан сбежал, ранив Жулалу в ногу. Ему, правда, дали еще один шанс на следующей охоте, но тогда он отвлекся на разоренное гнездо дикой кошки, подобрав единственного оставшегося в живых котенка. С тех самых пор Гонча, так назвал он котенка, и живет рядом с ним под крыльцом дома для юношей.

Тем не менее, я упросила Намара, старшего на этой охоте, захватить с нами Жулалу.

Он скорчил недовольную мину, но все же согласился.

–  Может быть, еще и весь девичий дом захватим?-спросил он сурово, но потом, вздохнув, махнул на нас рукой.-А-а, ладно. Все равно уж охоты славной не будет.

Жулалу не очень-то и хотелось идти. Ему не нравилось, когда убивали животных.

–  Потому я и делаю чучела. Я даю им вторую жизнь,-говорил он.

Он изготавливал чучела только из животных умерших своей смертью. Когда мы встретились с ним в лесу, он как раз и разыскивал при помощи Гончи больное или раненое животное. Нашел меня. Что ж, и себя бы я тогда с полной уверенностью назвала бы раненой лисицей.

Так вот мы с Жулалу отправились на охоту. По дороге к охотничьим угодьям, небольшому лесному озеру с болотистыми берегами, где водилось множество водоплавающих, над нами подшучивали бывалые охотники. Намар, которому было лет двадцать пять - тридцать, по крайней мере, на вид, подтрунивал над Жулалу, но со мной почти не разговаривал. Неужели боится, что я сдачи дам?-думала я не всерьез и не встревала в их диалог.

Ни мне, ни Жулалу не доверили оружия. Мы вообще должны были тихо сидеть в сторонке, наблюдая за непревзойденной меткостью, ловкостью и сноровкой опытных охотников. Это относилось даже и к Гонче, которая по моему личному убеждению все-таки превосходила людей в терпении, к тому же имела гораздо лучший слух и нюх.

Мы расположились на небольшом возвышении над озером, откуда отлично было видно все место действия. Заметно было, как мужчины подкрадывались к плавающей на водной глади стае каких-то пернатых, похожих на наших земных гусей, но с хохолком на розовых головах. Они подошли довольно близко, когда птицы взмыли вверх. Поднялся оглушительный гогот и фонтан брызг. И без того бесшумные звуки стрел затерялись в этом гомоне, но мы заметили, как в воду рухнуло несколько подстреленных птиц. Я не успела засечь, соответствовало ли их количество числу доблестных охотников. Самый младший из них вошел в воду у берега и стал закидывать веревку с крючком на конце, одну за другой вытаскивая мокрые тушки.

Вся "операция" заняла не более получаса.

–  Еще будут охотиться?-спросила я Жулалу, ожидая от охоты все же чего-то более захватывающего.

–  Сначала они разведут костер и съедят ритуальную птицу - самую жирную, а потом произведут возлияния в честь Дианы - покровительницы охотников.

Я готова была уже согласиться со словами Намара о том, что не будет сегодня славной охоты, и приуныла.

–  А после этого что?- все-таки спросила я немного погодя.

–  Потом возможно пойдут стрелять максусов. Это такие ушастые зверюги, помнишь, я показывал тебе чучело.

Я припомнила странное существо, будто бывшее помесью зайца и бобра. Впрочем, лишь для меня оно было странным. Странность его, однако, имела совершенно никакого значения, потому что у него было вкусное мясо. Ко всему прочему максусы были столь неповоротливы на суше, что даже после обильных возлияний в честь Дианы подстрелить их не составляло особого труда. Подумав об этом, я снова скисла. Какое удовольствие охотиться на несчастных зверушек, которых может поймать даже маленький ребенок?

Лежа на пологом утесе, я смотрела сверху вниз на то, как мужчины Сате-эр закладывают ритуальный костер.