– Мариша, поедем, правда! – предложила Ритка. – Все уже устали, тут рядом.

Шумная компания спустилась во двор, где рядом с подъездом стояла недавно подаренная Кириллу его отцом, владельцем строительной фирмы, новенькая «мазда». В машину уселись Марика, Ритка, Кирилл и трепетно поддерживающий его Павел.

Марика аккуратно вывела «мазду» со двора на улицу и поехала в южном направлении. Сначала решили довезти Ритку, которая проживала на Нахимовском.

Она не успела ничего понять – внезапно справа вынырнул большой черный джип, который подрезал «мазду» и с ревом обогнал у самого светофора. Марика инстинктивно подала машину влево и вылетела на встречную полосу. Резко затормозила, чувствуя, как спина вдавливается в сиденье. Машину занесло. Уши заложило от душераздирающего визга Ритки. Последовал страшный удар. А потом наступила тишина. Марика очнулась от шока уже в санитарной машине.

По странному стечению обстоятельств Марика и Ритка отделались ушибами. Кирилл, сидевший сзади, налетел ногой на крепление сиденья водителя, которое разорвало кожу и вырвало кусок мяса почти до кости. Болезненно, но не смертельно. А Павлу не повезло. Он сидел у двери, в которую врубился встречный автомобиль после того, как развернуло «мазду». Удар оказался смертельным.

На следствии Кирилл показал, что спал в машине и не знает, кто был за рулем. Марику выдала Ритка.

Тело Павла увезли в цинковом гробу в родной город в далекой русской глубинке. Похоронила его мать. Отца у него не было. Об этом Марика узнала, когда ее привезли из больницы домой, где следователь взял у нее подписку о невыезде. Ей было мучительно жалко Павла и себя.

Одно неверное, легкомысленное решение... даже не решение, а так – поспешность, легкомысленность, минутная слабость, – и страшный грех будет тяготить всю жизнь. Душить, тянуть на дно, как прикрученный к шее камень.

Уголовное дело было закрыто за крупную взятку, которую заплатили родители Марики. Деньги они взяли в долг, а потом пришлось срочно продавать квартиру, оставшуюся в наследство от бабушки.

Однако «рукописи не горят». Как и уголовные дела.

Марика знала об этом и жила с болью и тревожным ожиданием.

Воронов дал Ратову на размышления три дня.

– Извините, Игорь, дело срочное. Не держите на меня зла. Я только посредник. Если откажетесь, брошу это дело. Пусть Морев сам все расхлебывает. Но очень советую принять предложение. И вам будет проще, и проблему решим. Очень прошу – соглашайтесь.

Злобы в отношении Воронова, всячески демонстрирующего сочувствие и личное расположение, Ратов не испытывал: «У каждого своя работа». Хотя оснований «заиметь большой зуб» было более чем достаточно. Толкает черт знает к чему, шантажирует. А заодно прикидывается чуть ли не потерпевшей стороной.

«И ведь действует!»

Сухо попрощавшись с Вороновым, Ратов уже принял решение.

В кабинете вице-премьера Сазонова собрались все потенциальные участники металлургической мегакорпорации. Проект еще не был согласован даже в общих чертах и вызывал массу споров, не говоря уже об интригах, однако название устоялось.

– Мега – так мега! Все лучше, чем водку пить, – шутил в кулуарах руководитель государственной корпорации Чекалин.

Олигархи от такого юмора только поеживались. Водку они уже давно не пили. Во-первых, немодно, а во-вторых, не до нее, родимой. И так голова кругом идет.

– Мне хотелось бы уточнить, как вы видите место государственной корпорации в мегахолдинге? – Проскуров посмотрел сначала на вице-премьера, а затем на Рашидова, главного инициатора проекта.

Сазонов сделал вид, будто не заметил внимательного взгляда, и уткнулся в документы. Он предпочел оставить за собой последнее слово. Пусть убеждает Рашидов! Как договаривались.

– Госкорпорация должна стать инструментом вхождения государства в капитал объединенной компании, – заявил Рашидов.

– А почему вместо промышленной корпорации не пригласить государственные банки, которые выдают кредиты? – не отставал Проскуров.

«Вопросы задает, чтобы потянуть время и прощупать позицию. Но почему Сазонов молчит? Может, он передумал? Непохоже».

Рашидову атмосфера совещания не нравилась, но он терпеливо объяснял, казалось бы, очевидное:

– Это не позволяют сделать нормативы Центрального банка. Да и самим банкам невыгодно входить в мегакорпорацию. Долги других участников сразу ухудшат их баланс.

«Вот в чем дело. Если бы я согласился на эту идею, Проскуров одним выстрелом торпедировал бы проект. Сразу. Банки ведь откажутся. – Рашидов даже вспотел от пронзительной догадки. – На секунду стоит расслабиться, и Проскуров, как опытный боксер, одним ударом вырубит проект. Вот это союзник! Партнер, так сказать».

– Сомнения банков понятны. Им сложно конвертировать долги в собственность. Законодательство еще не разработано, – не выдержал и вмешался Сазонов. – У вас есть возражения по существу?