Шрифт:
Этой ночью Илья вновь провалился в сон с Лавром. Лесник, ни слова ни говоря, кинул парню тяжелую саблю, и по поляне закружился стальной вихрь. Свистят клинки, рассекая тугой воздух, клацают зубы от мощных ударов, и льется, льется над поляной яркий серебристый свет, освещая все вокруг. Сияние его становится нестерпимо ярким, и Илья понимает, что нет у него в руке сабли, а тело не укрывает гибкая броня доспеха. И сидит он напротив старого, высохшего словно египетская мумия старика, и тот повелительно смотрит в его глаза. Вот встретились взгляды, и Илья понимает, что его все глубже и глубже затягивает в темную бездушную бездну, прятавшуюся за подслеповатыми окнами водянистых глаз старого Велемира. Именно так звали этого зловещего дедушку. Илья был уверен в этом так, как бывает уверен только спящий человек. И именно эта уверенность, убеждала его по утрам, что все увиденное, всего лишь сон. Яркий, последовательный, запомненный до мельчайших деталей, и тем не менее, только сон.
Сегодня, у Ильи все валилось из рук. От вчерашней холодной отстраненности не осталось и следа. Грудь разрывалась от тупой боли потери и нанесенной обиды, а лицо то и дело стягивала маска недовольства и злобы. Мастер не преминул заметить происходящее с помощником, и во время обеденного перерыва положил руку ему на плечо.
– Илья, с завтрашнего дня ты в отпуске. На месяц. И пока не придешь в норму, на глаза мне не попадайся. Ясно? – Сказал, как отрезал. И не поспоришь ведь с ним. Ухмыльнется только, да приказ об отпуске всучит. Для ознакомления. Илья вздохнул. А может так и надо? Съездить куда-нибудь отдохнуть... развеяться. Вон и Лавр приглашал на свою заимку с чудесами...
Стоило принять решение, и Илье сразу как-то полегчало. Он даже договорился с кузнецами-соседями, вечером пойти попить пивка в местном баре. Благо пятница – всероссийский праздник.
В баре шумно, недалеко от их стола уже гуляет компания работяг с завода, где кузнецы арендуют помещения. Быть большому махалову! Обычно Илья в этих разборках меж пролетариями-заводчанами и капиталистами-кузнецами (не на государство, на себя работают), участия не принимает, но сегодня... Льется водка, осаживаемая пивом, бурлит кровь и требует выхода накопившаяся со вчерашнего дня злость. О, а вот и пролетарии на наших полезли! Эх, размахнись рука!
Замутненное алкоголем сознание Ильи, еще выхватывает отдельные эпизоды битвы, перемежаемой треском мебели и визгом каких-то левых дам, а потом раздается звон разбитой витрины, вой «луноходов», и ноги сами уносят кузнеца куда-то на улицу, а голос созывает «соратников».
Ушли. Сегодня за веселье будут платить заводчане. Как впрочем, и в прошлый раз. Кузнецы закуривают, смеются, потирая проступающие синяки, а Илья, поняв, что перебрал, быстро прощается с коллегами, и идет на соседнюю улицу, через сквер.
Опа! А это уже не порядок. От увиденного, Илья моментально протрезвел. Еще бы! Только что, он пробирался на соседнюю улицу, что бы не нарвавшись на ментов, спокойно поймать тачку до дома, и вдруг оказался на знакомой поляне, где закутавшись в сугробы расположилась заимка Лавра. От Москвы до Урала, за несколько минут! А вот и хозяин, и судя по виду он огорошен не меньше гостя.
– Ты откуда взялся? – Крякнул «лесник», а Илья стоит в сугробе, да плечами пожимает. А уж перегаром от него несет! Лавр вздохнул, помог выбраться гостю из снега, и провел в дом. – Идем уж, чудо! Видно тебе на роду написано, всю жизнь лезть куда ни попадя.
– Это как? – Захлопал глазами Илья, поудобнее устраиваясь на лавке.
– Как-как... – Передразнил Лавр. – Как сюда попал, понял? Захотел меня проведать, нажрался, да лесом пошел... и принимай гостя, Лаврушка. Скажешь, нет? Чего молчишь, Находник?
Лавр повернулся к притихшему парню, но тот, разомлевший в жарко натопленной комнате, уже сопел в обе ноздри.
Глава 3.
Дембель не предусмотрен.
Лавр в очередной раз пожал плечами, и подвинул собеседнику пиалу с душистым чаем. Спор, который они вели, изрядно поднадоел «леснику». Но не станешь же оборачиваться рысью, только для того, что бы доказать юнцу свою правоту! То есть можно было бы, да за такие шутки боги по головке не погладят...
– Видать, так боги решили. – Снова вздохнул Лавр.
– Да что ты заладил, «боги, боги»! – Вспылил Илья. – Должно же быть какое-то рациональное объяснение, моему появлению в твоем лесу?!
– Какое? – Поинтересовался Лавр. – Зеленые человечки принесли?
– Издеваешься. – Констатировал Илья.
– Почему же? Мне действительно интересно. А вдруг ты и в самом деле найдешь какое- то объяснение... – Усмехнулся «лесник», но тут же посерьезнел. – Видишь ли, я точно ЗНАЮ, как ты сюда попал. И ты знаешь. Как-никак сам шел. Вот только поверить в это не можешь. Ну вот я и подожду, пока ты сам себе этого не докажешь. Все легче, чем глотку рвать.
– Вот так?
– Вот так. – Подтвердил Лавр. – Эх, и чего я дурак, тебя вместе с твоими попутчиками тогда в болото не завел, то-то радости криксам, да болотнику было! А уж насколько мне сейчас спокойнее пришлось?!
Илья фыркнул.
– Не веришь, что я смог бы?
– Усмехнулся Лавр, и прислушался к какому-то шороху. – Или в болотных крикс не веришь? Если последнее, то просто на пол глянь, у печки. Только тихонько.
Илья чуть повернул голову, и обомлел. У печи сидело нечто, похожее на растрепанную куклу, но в аккуратной, даже где-то щегольской, расшитой крохотными красными узорами, льняной рубахе и синих штанах, из которых торчали меховые лапы. И это нечто, спокойно пило молоко, налитое в миску. Илья моргнул, и живая кукла исчезла.