– Да…. Суровые у тебя Правители! – подала свой голос женщина-змея. – Ничем не лучше наших! Хорошо, хоть тебе пятки на углях не поджарили!

– Погоди! Все еще впереди! – Александр вытер слезы, побрел в свою комнату. Он не стал включать освещение, на ощупь добрался до кровати, прямо в обуви свалился на одеяло. Стресс от «постбрифинга» понемногу начал уходить.

Заречнев закрыл глаза, прислушиваясь к звукам из коридора. За ним, к его удивлению, так никто и не пришел.

«Наверное, утром расстреляют, при всех»! – облегченно подумал Сашка и почти тотчас же уснул в полном неведении о жесточайших спорах, разгоревшихся в эту ночь в кабинете Диты. Утром его разбудила… Рипли.

– Бежать сможешь? – негромко спросила она, прикоснувшись к плечу «отмороженного».

– Не знаю! – честно ответил Сашка, пытаясь сесть. – Голова вроде не кружиться…. Давай попробуем!

Он встал, наскоро ополоснул лицо холодной водой, выскочил на улицу. Возле казармы нетерпеливо переминались с ноги на ногу трое новобранцев, среди которых Александр узнал «старых» знакомых – Злату, девушку, ушедшую от озера убитыми парнями и Виктора – его «добавили» в отделение Рипли взамен убитых боксеров. Таким образом, в подразделении Юлии вместо пяти человек оказалось четверо.

Возможно, Дита или Николай Платонович резонно предположили, что коль девушка не смогла управиться в пятью «балбесами», в этот раз ей лучше дать на одного новобранца меньше.

– Все готовы?

– Да! – ответил её нестройный хор заспанных голосов.

– Тогда – бегом – марш! – и первой затрусила по уже знакомому Сашке и Злате маршруту.

На берегу водоема отделение Рипли провело качественную разминку, после чего Чемерская скомандовала:

– А теперь – все в воду!

Девушки пытались что-то возразить, но Юля резонно возразила, что «на войне персонально для вас никто воду в озере не согреет и мостик не построит» и курсантки, не раздеваясь, то есть в форменных куртках и брюках полезли в воду….

… После завтрака Дита объявила общий сбор и поставила всем звездным рекрутам одну-единственную задачу: за сутки произвести полную консервацию всех помещений Главной Базы и объектов инфраструктуры.

Судя по тому, как «скислились» лица более опытных курсантов, участвовавших в обратном процессе – деконсервации базы на планете Макрос, задача казалось легкой и простой только на первый взгляд.

От работ по «упаковке» Главной Базы подготовки Звездных Рекрутов освободили только отделение Рипли. Почему Дита поступила именно так – гадать Заречнев не стал. У него болезненно саднило разбитое лицо, а в таком мрачном состоянии души его голову посещали только одни мысли – как бы поскорее восстановить свои физические возможности; а еще лучше – улучшить их по всем параметрам.

Сашка испросил разрешения (А что делать? Пришлось!) у Чемерской на предмет его индивидуальных занятий в гимнастическом городке и фактически не покидал нагромождение металлических труб все отведенное для этого время. Впрочем, завистливых или недоброжелательных взглядов в свою сторону он не увидел. Возможно, не последнюю роль в этом сыграл инцидент, случившийся в отделении, к которому он был приписан….

Консервацию базы сотня землян завершила к полуночи – на добрый десяток часов ранее назначенного срока. Дита и седой лично проверили результаты восемнадцатичасового аврала, сделали рад мелких замечаний по поводу нескольких недочетов, немедленно устраненных.

– Можете отдыхать! – сказал Дита, кивком головы распуская курсантов Звездной Академии в казармы. – А мы еще немного поработаем! Запрягаев! – окрик элойки застал Сашку врасплох. – После ужина зайди к нам в кабинет! Надо поговорить!

«Занозный» хотел съязвить что-нибудь в духе: «Вас там сколько? Пятеро? Вот между собой и поговорите!», но заметил глаза бессмертной, изъеденные бессонницей, понял, что ерничать сейчас – не самая подходящая обстановка.

Во время позднего, полуночного ужина Александра, неожиданно для него самого, начало подтачивать нетерпение. Сашка погрузился в самого себя, как бы «нырнул» в свою душу, поинтересовался у Ташши – не она ли «мудрит» с его нервной системой, на что женщина-змея холодно ответила, что Сшша лучше поискать причины беспокойства в собственном мозгу, а не в несуществующей нервной системе Ведуньи.

Вечерний, точнее – ночной; последний перед отлетом со «старой» Главной Базы прием пищи Сашка так и не закончил. Он бросил использованный поднос в автомойку, перехватил вопросительный взгляд Рипли, как бы мимоходом контролирующей «отмороженного», нацелился подбородком в сторону кабинета стратегического планирования, словно подтверждая, что у него все в порядке и он уже движется в приказанном ему направлении.

Неизвестно, поверила ли Чемерская его подбородку, но её острый взгляд Сашку чувствовал своей спиной до самого момента, когда он открыл дверь, за которой его ждали Дита и кто-то еще….

К некоторому удивлению Заречнева, «совет в Филях» остался в прежнем составе; люди и бессмертные даже сидели в тех же креслах, что и сутки назад. Складывалось впечатление, что они вообще не покидали свои «насиженные» места последние часов сорок.

Сашка всмотрелся в лица. Он обратил внимание, что темные мешки под глазами, «говорящие» о бессонных сутках – только под глазами Диты. Остальные выглядели более-менее свежими.

«Все ночь совещались, а днем отоспались»! – решил Сашка, осторожно присаживаясь в «свое» кресло.