Итак, проблема находится тремя этажами выше. Вопрос номер 1: почему он отказался открыть дверь? Был под кайфом или в ломке? Насколько правдива история о лечении? Может, он придумал всю эту туфту, чтобы морочить голову таким идиоткам, как она, и их консьержкам? Почему он выходит только по ночам? Продается, чтобы добыть денег на дозу? Все они одинаковы… Лжецы, которые пускают вам пыль в глаза и вымаливают прощение, стоя на коленях, пока вы кусаете в кровь кулаки… Негодяи…

Когда Пьер позвонил две недели назад, ей пришлось взяться за старое: она вновь начала лгать.

«Камилла, это Кесслер. Что еще за новости? Кто поселился в моей комнате? Перезвони немедленно».

Спасибо, толстуха Перейра, спасибо тебе.

Богоматерь Фатимская, [53] молитесь за нас.

Камилла решила обезоружить его:

— Это мой натурщик, — сообщила она, не успев даже поздороваться. — Мы работаем…

Он заглотнул наживку.

— Натурщик?

— Да.

— Ты с ним живешь?

— Нет! Я же сказала — мы работаем.

— Камилла… Я… Мне бы так хотелось тебе поверить… Но могу ли я…

— …

— Кто заказчик?

— Вы.

— ?..

— …

— Ты… ты…

— Думаю, это будет сангина…

— Хорошо…

— Ладно, пока…

— Эй!

— Да?

— Что у тебя за бумага?

— Хорошая.

— Уверена?

— От Даниеля…

— Прекрасно. Если что-то понадобится…

— Знаю, знаю, я обращусь к вашему продавцу. Ладно, потом полюбезничаем.

Она повесила трубку.

Камилла со вздохом встряхнула коробок спичек. Выбора у нее нет.

Сегодня вечером, накрыв одеялом старушку, у которой наверняка сна не будет ни в одном глазу, она снова поднимется на восьмой этаж и поговорит с ним.

В последний раз, когда Камилла пыталась удержать собравшегося «в ночное» наркомана, она заработала удар ножом в плечо… Там было совсем другое дело. Он был ее парнем, она его любила и все-таки… Тот «знак внимания» причинил ей ужасную боль…

Черт. Спички кончились. Ну за что ей все это? Богоматерь Фатимская и Ганс Христиан Андерсен, не покидайте поле боя. Побудьте с нами еще немного.

И она, как девочка со спичками из сказки великого датчанина, встала, подтянула штаны и отправилась в рай к своей бабушке…

— Что это?

— О… — Филибер покачал головой. — Так, ничего, ерунда…

— Античная драма?

— Нееет…

— Водевиль?

Он схватил свой словарь:

— Варикоз… вена… водевиль… Легкая комедия, строящаяся на неожиданных поворотах сюжета, недоразумениях и остротах… Да. Именно так… — Он с глухим стуком захлопнул книгу. — Легкая остроумная комедия.

— О чем она?

— Обо мне.

— О тебе?! — поразилась Камилла. — Но я думала, в вашей семье разговоры о себе табу?

— Я принял решение отступить от правил… — объявил он, выдержав паузу.

— Ну-у… э… А бородка… Она… Это для роли?

— Тебе не нравится?

— Конечно, нравится… Она… в стиле денди… Как в «Бригадах Тигра», тебе не кажется?

— В каких бригадах?

— Да уж, телевидение не твой конек, что говорить… Ладно, проехали… Слушай… Мне нужно подняться к себе… Проверить жильца на восьмом… Могу я поручить тебе Полетту?

Он кивнул, разглаживая свои усики.

— Иди, беги, лети навстречу судьбе, дитя мое…

— Филу…

— Да?

— Если я через час не спущусь, приходи за мной, ладно?

В комнате царил безупречный порядок. Кровать застелена, на складном столике две чашки и пакет сахара.

Он сидел на стуле, спиной к стене, и читал. Когда она поскреблась в дверь, захлопнул книгу и поднялся ей навстречу.

Оба чувствовали себя неловко. Вообще-то говоря, это была их первая нормальная встреча. Молчание удалось нарушить не сразу.

— Ты… Выпьешь чего-нибудь?

— С удовольствием…

— Чай? Кофе? Колу?

— Кофе подойдет.

Камилла устроилась на табурете, спрашивая себя, как это ей удалось так долго здесь прожить. Влажно, темно и… безысходно. Потолок такой низкий, а стены такие грязные… Просто невозможно… Может, это была не она, а кто-то другой?

Он возился у плитки, знаком предложив ей насыпать кофе из банки Nescafe.

Барбес спал на кровати, время от времени приоткрывая один глаз.