Шрифт:
— Я привезу тебе хороший стейк, — пообещала Камилла, садясь в лифт.
Двери закрылись.
— Эй…
— Что?
— Не бывает свиных стейков…
— Неужели?
— Вот тебе и «неужели».
— А что тогда есть?
Он закатил глаза.
У Орлеанских ворот он съехал на обочину и попросил ее слезть.
— Погоди, кое-что не так…
— Что?
— Когда я наклоняюсь, ты должна наклоняться вместе со мной.
— Уверен?
— Ну конечно, я уверен! Не будешь повторять мои движения, попадем в неприятности!
— Но… Я думала, что, отклоняясь в другую сторону, держу равновесие…
— Черт, Камилла… Не мне давать тебе урок физики, но дело тут в оси гравитации, понимаешь? Если наклоняться одновременно, лучше сцепление с асфальтом…
— Уверен?
— Да. Наклоняйся вместе со мной. И доверяй мне…
— Франк…
— Ну что еще? Боишься? Еще не поздно поехать на метро.
— Мне холодно.
— Уже?
— Да.
— Так… Отпусти ручки и прижмись ко мне… Приклейся и засунь ладони под куртку…
— Ладно.
— Эй…
— Что?
— Рук не распускай, ясно? — насмешливо добавил он и с сухим щелчком опустил козырек ее шлема.
Ровно через сто метров она снова замерзла, на автомагистрали обледенела, а когда они въехали на двор фермы, не смогла разжать рук.
Он помог ей слезть и довел до двери.
— А, вот и ты… Что это ты нам привез?
— Несчастную девицу.
— Входите, да входите же, говорю!.. Жаннин! Это Франк с подружкой…
— Ах, бедняжка… — запричитала хозяйка. — Да что ты с ней такое сделал? Боже… Ну не кошмар ли, а? Она же вся синяя… Эй, подвиньтесь… Жан-Пьер! Подставь стул к камину!
Франк опустился перед ней на колени.
— Эй, нужно снять пальто…
Она не реагировала.
— Подожди, я помогу… Ну-ка, давай сюда ноги…
Он снял с нее ботинки и носки — три пары!
— Вот так… А теперь верх…
Она так одеревенела, что он ужасно намучился, выдергивая ее руки из рукавов… Ничего, ничего… Ах ты, маленькая моя сосулечка…
— Черт! Дайте же ей чего-нибудь горячего! — хором закричали присутствующие.
Она снова стала центром всеобщего внимания и притяжения.
Вопрос на миллион: как разморозить парижанку, не разбив ее на куски?
— У меня есть горячие почки! — громогласно объявила Жаннин.
В комнате повеяло паникой. Положение спас Франк.
— Нет-нет, я сам… У вас остался бульон? — спросил он, поднимая крышки на кастрюлях.
— Вчера варили курицу.
— То что надо… Я займусь… А вы пока налейте ей выпить.
Камилла лакала бульон, и на ее лицо возвращались краски.
— Тебе лучше?
Она благодарно кивнула.
— За что?
— Ты второй раз кормишь меня самым вкусным бульоном на свете…
— Не боись, во второй, но не в последний… Сядешь с нами за стол?
— А можно мне остаться у камина?
— Конечно! — закричали остальные. — Оставь ее в покое! Мы закоптим ее, как окорок!
Франк нехотя встал.
— Можешь пошевелить пальцами?
— Ну…да…
— Ты должна рисовать, поняла? Я буду для тебя готовить, а ты рисуй… Никогда не останавливайся, ясно?
— И сейчас?
— Я все-таки не садист… Не сейчас, а вообще, всегда…
Она закрыла глаза.
— Идет.
— Хорошо… Давай стакан, налью тебе еще…
И Камилла постепенно оттаяла. Когда она наконец присоединилась к сотрапезникам, ее щеки горели румянцем.
Она ничего не понимала в их разговоре и просто смотрела на их восхитительные рожи и улыбалась до ушей.
— Ну что… По последней — и спать! Завтра всем рано вставать, детки! Гастон прибудет к семи…
Все начали подниматься.
— Кто такой Гастон?
— Забойщик, — прошептал Франк, — увидишь завтра… Тот еще тип… Что-то с чем-то…
— Вот, это здесь… — сказала Жаннин. — Ванная напротив, и я положила на стол чистые полотенца. Нравится?
— Просто супер, — ответил Франк. — Блеск… Спасибо…
— Не выдумывай, малыш… При чем тут спасибо… Сам знаешь, мы ужасно рады тебя видеть… А как Полетта?
Он наморщил нос.
— Ладно, не расстраивайся… — она сжала его руку. — Все наладится, вот увидишь…
— Вы бы ее не узнали, Жаннин.
— Не стоит об этом, я же сказала… Ты в отпуске, расслабься…