Шрифт:
Она встала и выключила музыку.
— Ты прав, ничего не выйдет… Лучше тебе убраться… Но прежде, чем я пожелаю тебе счастливого пути, позволь мне сказать две вещи. Первая касается интеллектуалов, гнилых интеллигентов, умников, яйцеголовых… Самое простое — издеваться над ними… Да уж, это чертовски легко и просто. Чаще всего кулаки у них ни к черту не годятся, да и не любят они этого — драться… Драка возбуждает их не больше грохота сапог по брусчатке, звяканья медалей и больших черных машин, так что… Достаточно отнять у них книгу, гитару, карандаш или фотоаппарат, и вот они уже ни на что не годны, эти придурки… Кстати, диктаторы чаще всего именно так и поступают: разбивают очки, жгут книги и запрещают концерты — это им ничего не стоит, больше того — помогает избежать проблем в будущем… Но знаешь что… Если быть «интеллектуалом» — значит любить учиться, проявлять любознательность и внимание, восхищаться миром, трепетать от волнения, пытаясь понять, как все устроено, и, ложась вечером спать, чувствовать себя чуть меньшим придурком, чем накануне, то — да! — я интеллектуалка и горжусь этим… Даже жутко горжусь. И, поскольку я — интеллектуалка, как ты говоришь, то не могу не читать твои мотоциклетные газетенки, которые валяются в сортире, и знаю, что у R 1200 GS есть электронная хреновина, позволяющая ему ездить на паленом бензине… Так-то вот!
— Что ты там лепечешь?
— Да, я — «яйцеголовая», но я тут как-то позаимствовала у тебя комиксы «Joe Bar Team» и полдня над ними хихикала… А второе — не тебе читать нам мораль, парень! Думаешь, твоя кухня — это реальный мир? Заблуждаешься. Ровным счетом наоборот. Вы никогда никуда не ходите, варитесь в собственном соку. Ты-то что знаешь о мире? Да ничего. Ты пятнадцать лет живешь по раз и навсегда установленному расписанию, подчиняешься опереточной иерархии и всегда спишь в неурочное время. Может, ты потому и выбрал эту работу? Чтобы так и сидеть у мамочки в животе, чтобы всегда было тепло и сыто… Ты работаешь больше и тяжелее нас, кто бы сомневался, но мы — жалкие интеллектуалы! — не боимся брать на себя ответственность за этот мир. Фью, фью, покидаем каждое утро свои берлоги. Филибер отправляется в лавочку, я иду убираться, и можешь быть уверен — мы-таки работаем. А твоя система выживания… Жизнь — джунгли, борись за жизнь и всякая такая хрень… Да мы ее наизусть знаем… Еще и тебя научить можем, если хочешь… На сем — хорошего тебе вечера, доброй ночи и счастливого Нового года.
— Ты что-то сказал?
— Проехали. Сказал, что не больно-то ты веселилась…
— Верно, я сварлива.
— Что это значит?
— Посмотри в словаре…
— Камилла…
— Да?
— Скажи мне что-нибудь хорошее…
— Зачем?
— Чтобы год хорошо начался…
— Нет. Я тебе не музыкальный автомат.
— Ну давай…
Она обернулась.
— Пусть тряпки и салфетки лежат в одном ящике, жизнь гораздо забавнее, если в ней есть место беспорядку…
— Хочешь, чтобы я сказал тебе что-то приятное в честь Нового года?
— Нет. Да… Давай.
— Знаешь что… Твои тосты были просто великолепны…
Часть третья
На следующий день он вошел к ней в комнату около одиннадцати. Она сидела у окна, одетая в кимоно.
— Что делаешь? Рисуешь?
— Да.
— А что рисуешь?
— Первый день года…
— Покажи.
Она подняла голову и сжала зубы, чтобы не рассмеяться.
На нем был старомодный костюм в стиле Hugo Boss, 80-е — он был ему чуточку великоват и чуточку блестел, рубашка горчичного цвета из вискозы, пестрый галстук и ботинки из грубой свиной кожи — явно ужасно неудобные.
— Ну что еще? — проворчал он.
— Нет, ничего, ты… Ты чертовски элегантен…
— Я веду бабушку обедать в ресторан…
— Ну… — Камилла фыркнула. — Она будет страшно гордиться таким красивым парнем…
— Чего ты смеешься? Знала бы ты, как меня все это достает. Ничего, потерпим…
— Ты идешь с Полеттой? С той, что связала для меня шарф?
— Да. Кстати, я потому и пришел… Ты вроде говорила, у тебя что-то есть для нее?
— Совершенно верно.
Она встала, передвинула кресло и начала рыться в своем чемоданчике.
— Садись вот сюда.
— Это еще зачем?
— Будем делать подарок.
— Решила меня нарисовать?
— Да.
— Не хочу.
— …
— Почему?
— Не знаешь?
— Не люблю, когда на меня смотрят.
— Я все сделаю быстро.
— Нет.
— Как угодно… Я думала, она обрадуется твоему портрету… Честный обмен, понимаешь? Но не стану настаивать. Я никогда не настаиваю. Не мой стиль…
— Ладно. Но только быстро, идет?
— Не годится…
— Что не годится?
— Да костюм… Галстук и все остальное. Это не ты.
— Хочешь, чтобы я разделся догола? — хихикнул он.
— О да, это будет полный кайф! Обнаженный красавец… — ответила она не моргнув глазом.
— Шутишь, да?
Он запаниковал.
— Конечно, шучу… Ты для этого слишком старый! И наверняка слишком волосатый…
— А вот и нет! А вот и нет! Волос у меня как раз в меру!
Она смеялась.
— Ладно. Ты хоть пиджак сними и удавку свою ослабь…
— Ну да, я весь взмок, пока узел завязывал…
— Посмотри на меня. Нет, не так… Расслабься, а то можно подумать, что тебе черенок от метлы в задницу загнали… Я тебя не съем, идиот.
— О да… — взмолился он. — Съешь меня, Камилла, ну хотя бы укуси…
— Отлично. Мне нравится эта идиотская ухмылка. Как раз то, что надо…