Кое-кто работал молча, другие потихоньку матерились, а шеф изображал говорящие часы:

— Семнадцать часов двадцать восемь минут, господа… Восемнадцать часов три минуты, господа… Восемнадцать часов семнадцать минут, господа… — Он как будто решил довести их до безумия.

Делать ей было больше нечего, и она стояла, опираясь руками о свой рабочий стол и поднимая то одну ногу, то другую, чтобы хоть чуть-чуть снять усталость. Ее сосед по столу упражнялся, выделывая узоры из соуса вокруг ломтика фуа гра на прямоугольных тарелках. Легким движением он встряхивал ложечку и вздыхал, разглядывая причудливые зигзаги. У него ни разу не получилось ничего путного. И все-таки это было красиво…

— Что ты хочешь нарисовать?

— Не знаю… Что-нибудь оригинальное…

— Можно я попробую?

— Давай.

— Как бы не испортить…

— Да ничего, валяй, я просто тренируюсь, это не для клиентов…

Первые четыре попытки вышли плачевными, но на пятый раз она поймала движение…

— Эй, гляди-ка, очень хорошо… Можешь повторить?

— Нет, — засмеялась она. — Боюсь, что нет… Но… Может, у вас есть шприц или что-нибудь в этом роде?

— Ну-у…

— Мешочки с наконечниками?

— Должны быть. Посмотри там, в ящике…

— Наполнишь его соусом?

— Зачем?

— Так, есть одна идея.

Она нагнулась, высунула язык и нарисовала трех маленьких гусей.

Марк позвал шефа.

— Это что еще за глупости? Дети мои, мы не в студии Уолта Диснея!

И он удалился, качая головой.

Расстроенная Камилла пожала плечами и вернулась к своему салату.

— Все это не готовка… А полная фигня… — продолжал он ворчать с другого конца кухни. — И знаете, что хуже всего? Сказать, что меня убивает? А то, что этим недоумкам наверняка понравится. Сегодня люди хотят именно этого — глупых сюсечек! А, ладно, в конце концов, сегодня праздник… Вперед, мадемуазель, принимайтесь за дело — вам предстоит изобразить ваш птичий двор на шестидесяти тарелках… Живо, малышка!

— Отвечай: «Да, шеф!» — подсказал Марк.

— Да, шеф!

— Я ни за что не сумею… — простонала Камилла.

— Рисуй по одной птичке на каждой тарелке…

— Слева или справа?

— Слева, это логичнее…

— Не будет выглядеть по-идиотски?

— Да нет, получится забавно… В любом случае выбора у тебя нет…

— Лучше бы я промолчала…

— Принцип номер один. Будет тебе наука… На, держи, вот хороший соус…

— А почему он красный?

— Основа свекольная… Начинай, я буду передавать тебе тарелки…

Они поменялись местами. Она рисовала, он отрезал ломти фуа гра, располагал на тарелках, посыпал смесью перца и соли, передавал третьему участнику их маленькой команды, который с ювелирной точностью раскладывал листья салата.

— Что делают остальные?

— Собираются поесть… Мы присоединимся потом… Мы открываем бал, они нас сменят… Поможешь мне с устрицами?

— Мне что, придется их открывать?!

— Да нет, успокойся, только красоту навести… Кстати, ты почистила зеленые яблоки?

— Да. Они вон там… О, черт! Индюшонок получился…

— Извини. Умолкаю.

Мимо них прошел хмурый Франк. Они показались ему уж слишком расслабившимися. Или даже веселыми.

И ему это не слишком понравилось…

— Развлекаетесь? — насмешливо спросил он.

— Делаем что можем…

— Успокой меня… Подогревать хотя бы не потребуется?

— Почему он так сказал?

— Не обращай внимания, это профессиональный стеб. Те, кто занимается горячим, чувствуют себя небожителями, они священнодействуют и нас, трудяг, презирают. Мы к огню не приближаемся… Ты хорошо знаешь Лестафье?

— Нет.

— Понятно, а то я удивился…

— Чему?

— Да так, проехали…

Пока другие обедали, двое высоченных негров отскребли и вымыли пол, а потом прошлись несколько раз швабрами, чтобы быстрее просохло. Шеф и какой-то до ужаса элегантный тип что-то обсуждали в кабинете.

— Это клиент?

— Нет, метрдотель…

— А-а-а… Классно выглядит…

— Все они в зале красавчики… В начале каждого приема мы выглядим этакими чистюлями, а они пылесосят зал в мятых штанах и майках, а потом все меняется: «кухонщики» потеют, воняют, измызгиваются до ушей, а они дефилируют — свежие, как огурчики с грядки, с прическами волосок к волоску, в безупречных костюмчиках…

Франк подошел ее проведать, когда она заканчивала последнюю стопку тарелок.

— Можешь идти, если хочешь…

— Да нет… Никуда я не пойду… Не хочу пропустить спектакль…

— Тебе есть, чем ее занять?

— А то! Работы навалом! Может взять на себя саламандру…

— Это что еще такое? — заволновалась Камилла.

— Вот та штука — мобильный гриль… Возьмешь на себя тосты?

— Конечно… Кстати… Могу я поджарить себе ломтик?

— Без проблем.

Франк проводил ее до агрегата.