– Ее муж хороший мужик, - подтвердил Воропаев, наливая мне еще.

Я порадовался, что всего этого не слышит моя бедная жена.

…Да, - продолжала Лиля, -- взяли мы такси, поехали, но по дороге заехали во все тот же драматический театр. Ну в их общежитие в смысле, не в сам театр. Не на спектакль… - Лиля засмеялась.
– Еще одного товарища взять, актера, а то страшно же… нимфоманки все-таки… Колин друг, врач, он привычный, а нам как?.. (Коля - это мой муж, -- пояснила мне Лиля.) А актеры - люди ко всему привычные… И сели там, в общежитии, пропустить по стаканчику. Так сказать, на дорожку и вообще, для храбрости. У театральных, я так понимаю, без этого дела вообще ни шагу. И так пропустили, что в результате мой муж, врач и местные артисты два раза бегали за водкой, а когда под утро наконец собрались к нимфоманкам, выяснилось, что врач потерял ключи от приемного покоя, и мы все их два часа потом искали…

Во паники-то было! Ладно нимфоманки, а как вообще людям в больницу попадать?

– Нашли?
– с внезапным интересом спросил я.

– Нашли… - засмеялась Лиля.
– Он их в душевой общежитской утром обронил… Когда душ принять пытался. Чтобы немного взбодриться…

Мы немного помолчали.

– Ну ладно, - сказал я после паузы.
– Пошли в дом, что ли?..

Воропаев меня обнял:

– Я знал, что ты не оставишь товарища в беде!
– сказал он.
– Знал, что в тебе заговорит совесть!

Я махнул рукой.

– Ты меня просто замучил.

– А что, в гостиницу вас не пустили?
– спросил я, когда мы вошли.

– Ну да, - сказал Воропаев, отводя глаза, - там сегодня все занято…

– И ты купил на все деньги вина… - укорил я.

– Ну а что же еще делать-то было?!
– Воропаев даже удивился.
– Если вдруг не допьем, тебе же все останется…

Дома мы еще немного поговорили. Принцесса рассказала еще одну безумную историю про казанский драмтеатр (и у меня возникло ощущение, что я сам долгое время в нем работал. Заслуженным артистом ТАССР…) и вдруг переключилась на то, что у них в Казани вообще жило много всяких знаменитостей. Например, в центре города есть неприметный дом, в подвале которого когда-то была булочная, а в этой булочной еще до революции работал грузчиком Максим Горький!

– Любите Горького?
– с вызовом спросила Лиля, подтверждая свой забытый статус аспирантки Литинститута.

Я сказал, что люблю, но не все.

– А я люблю все!
– сказала Лиля.
– - Великий был писатель, погубленный идеологией!

Вспомнив идеологию, Лиля погрустнела и сказала, что у ее родственников до 1917 года на главной улице Казани был большой магазин и несколько доходных домов… Все отняли большевики!

И мы выпили за свободу.

После этого принцесса, уже не спрашивая меня ни о чем, по-хозяйски взяла кухонное полотенце и удалилась в ванную.

– К какой династии она принадлежит?
– спросил я у Воропаева.

– Ты что, книгу «Хазарский словарь» не читал?!
– шепотом возмутился Воропаев.

– А при чем тут это?
– тоже почему-то шепотом спросил я.

– А при том!
– сказал Воропаев.
– Там все про них, про волжские страны написано! У нас-то замалчивают! Она принадлежит к царствующей династии! Она царевна, я только забыл ее настоящее имя… Кажется, Миляуша. Ее двоюродный дядя, болгарский царь, в настоящий момент находится в эмиграции в Лондоне, но некоторые круги в Казани, близкие к бывшему ЦК, ведут переговоры о его возвращении на родину! Так что… - Воропаев усмехнулся, - все может быть… И я стану кронпринцем.

Он был уже сильно пьян.

В районе шести утра я, наконец оставив Воропаева и принцессу одних на кухне, снова лег. Честно говоря (простите меня, ребята, если прочтете), я специально не уходил так долго. Я надеялся, что бессонная ночь измотает моих гостей. Как выяснилось, надеялся я на это зря. Но это выяснилось позднее.

Также выяснилось, что моя жена не спала. Я обнаружил это, когда ложился. Не говоря ни слова, она заплакала. Плакала она тихо и не сопротивлялась, когда я ее обнял.

– Надо спать, - сказал я.
– Он мой старый друг. Надо ему помочь. Что особенного? Отнесись ко всему с юмором и философски.

– Не могу, - сказала жена.
– Вы все грязные, разложившиеся типы. А эта «принцесса»… У меня просто нет слов!

– Нет и не надо, не преувеличивай, сейчас в любом случае надо спать, - сказал я.

И что самое удивительное (не ожидал от себя такой самодисциплины) - заснул!

Как Штирлиц, моментально и на двадцать минут. А может быть, немножко больше. В общем, я заснул ровно настолько, чтобы ничего не слышать… Через какое-то время я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Видимо, моя жена, несмотря на свою молодость и все ее занятия спортом, не могла похвастать таким уровнем самодисциплины, как я.

– Ты слышал?!
– спросила она.

– Что?

– Ты что же… спал?!

– Ну да, - сказал я.
– А что?

– Они кричали!
– сказала моя жена.
– Какая гадость! Я все слышала! Это было ужасно! Они очень долго кричали!

Я внимательно посмотрел на нее.

– Ничего ужасного, - сказал я.
– У Воропаева давно не было женщины, а принцесса, очевидно, несчастлива в браке. Так бывает. Спи!..

И я повернулся на другой бок и заснул. Самодисциплина! А все почему? А все потому, что я дал себе такую установку, что, мол, ничего особенного не происходит, надо спать. Впрочем, во-первых, я был отчасти прав, потому что действительно, ну что особенного, а во-вторых, что я еще мог сделать?.. А возможно, это принцесса так напугала меня рассказами о своих театральных знакомых.