– Не хами при дамах.

– А я не хамлю, - обиделся Воропаев, - это, между прочим, медицинская латынь…

– Я знаю, что это такое, - сказала принцесса…

Мы еще немного поговорили. Воропаев и я рассказали по неприличному анекдоту. Моя жена в основном молчала. Лиля рассказала, что у них в Казани в общежитии местного университета живет одна преподаватель, уже не очень молодая женщина, с виду очень серьезный человек, а на самом деле нимфоманка.

– Ее сын на нервной почве от непрерывно меняющихся мужчин ударился в религию и эзотерику, - рассказывала Лиля.
– Так жалко его, такой хорошенький, а на женщин даже не смотрит…

Когда часы показали два часа ночи, моя жена, сославшись на головную боль, ушла спать.

Я позвал Воропаева еще покурить. Принцесса вышла с нами и достала Vogue.

– Ребята, - сказал я на лестнице, - я вас понимаю. Ситуация сложная. Я готов вам помочь.

– Ну вот и слава богу, - обнял меня Воропаев, - я знал, что ты не дашь другу пропасть…

– Ты меня не понял, - испугался я.
– Я не могу вас оставить. Лиля, вы же женщина, вы должны понять мою жену.

Принцесса неопределенно улыбнулась и сделала глубокую затяжку Vogue.

– Но я знаю, что делать!
– заторопился я.
– Как я забыл! Тут недалеко есть маленькая, но очень приличная гостиница… Идти через проспект, всего минут десять… Нормальные номера…

Воропаев обнял меня.

– У нас нет денег.

Я был готов к такому повороту событий и так просто сдаваться не собирался. Но я выдержал паузу, чтобы придать своим словам хоть какой-то вес. Принцесса все улыбалась.

– Я дам вам денег, - сказал я после паузы.
– В смысле займу.

Принцесса с интересом посмотрела на меня. По-моему, она этого не ожидала. Воропаев помолчал. Потом обиженно сказал:

– Ладно. Откупаешься от друзей, значит… Ладно…

Видимо, я откупался от друзей слишком громко, а может быть, звуки легче разносятся в ночной тишине, но сосед по лестничной площадке выглянул и, увидев нас, укоризненно покачал головой.

– В принципе, мы можем и здесь переночевать… - сказал Воропаев, - я у тебя денег не просил…

Принцесса звонко засмеялась.

– Пошли-пошли, - сказал я.
– Тут нельзя… люди спят. Третий час…

Когда я много позже рассказывал эту историю друзьям, в этом месте одна знакомая, почему-то называвшая себя Татой (настоящее ее имя было Марина), хорошо знавшая Воропаева, тоже стала смеяться.

Я спросил:

– Что ты смеешься?

– И ты дал им денег?
– спросила Тата.

– Дал, - сказал я.

– И они ушли в гостиницу?

– Нет.

– Ой, не могу, - смеялась Тата, - не могу!..

– Что ты не можешь?
– обиженно спросил я.

– Потому что они купили на твои деньги еще водки и максимум через час вернулись к тебе!
– воскликнула Тата.
– С водкой. Так?!

Вынужден был подтвердить:

– Так. С водкой и красным вином для принцессы.

– Зачем же ты им дал денег?
– опять рассмеялась Тата.
– Неужели ты Воропаева не знаешь?

Вынужден признать:

– Не знаю. Или знаю плохо…

Но все это было потом, много позже, а сначала я, дав Воропаеву двести рублей, что по тогдашнему курсу равнялось примерно тридцати пяти долларам США, с облегчением проводил его и принцессу до дверей своего подъезда и показал им рукой, как быстрее дойти до гостиницы.

– Жаль, у меня телефона их нет, - сказал я, - но там всегда свободно. Я когда-то пользовался, - зачем-то добавил я, хотя это была неправда.

Воропаев сухо поблагодарил меня, принцесса, как настоящая женщина Востока, была непроницаема.

– Заходите еще, - сказал я, - приятно было познакомиться, Лиля…

Принцесса кивнула:

– Пока…

Уходя, Воропаев сказал странную фразу, на которую я тогда не обратил внимания.

– Это жизнь… - сказал Воропаев.

– Что?
– сказал я, не слушая.
– А, да-да, конечно…

С невыразимым облегчением я вернулся домой.

– Ушли?
– спросила моя жена.

– Ушли. Вроде бы…

– Ты что, им денег дал?

– Да нет, что ты, спи…

– Ты дал им денег, - сказала жена с надрывом.
– Я слышала. Что же это такое?! Я экономлю, не могу себе ничего купить, а ты ему и какой-то его случайной бабе просто так, чтобы он ушел, даешь сорок баксов… Ты что, не можешь просто ему сказать, чтобы он пошел на фиг?! Ты что, в своем доме не хозяин?..

– Понимаешь, - снова попытался объяснить я, - это же мой старый друг. Ты же знаешь. У него проблемы. Очень возможно, что он говорит правду, что у него давно никого не было. И я ему дал взаймы… Кстати, не сорок, а тридцать пять долларов, ты плохо считаешь.

Моя жена молча отвернулась к стене. Я глянул на часы. Был четвертый час утра. Через незашторенное окно было видно, что на востоке небо начинает светлеть. Я быстро разделся и лег. Некоторое время мы лежали молча. Потом я закрыл глаза и задремал.