Такео Каяма! Че налил ему пива, и они начали мирно беседовать, а я все еще не могла отвести от них изумленного взгляда.

Когда я спохватилась и стала выбираться из-за стола, сбивчиво объяснив Ричарду, увлеченному обменом телефонными номерами, что встретила нежелательных персонажей, было уже поздно. Один из персонажей встал и направился к нашему столику, а второй остался в кабинке и оттуда насмешливо поглядывал в предвкушении занятного зрелища.

— Кого ты встретила? — Ричард наконец оторвался от Энрике. — Надеюсь, мужчину? Мужчина — это то, что тебе нужно.

— Adios [11] — Я не хотела вдаваться в подробности.

— Нет, никуда ты не пойдешь! Не упускай свою редкую возможность. — Ричард соскользнул с табуретки и обхватил меня за талию. — Мы с Энрике тебе подыграем. Узнаёшь песенку?

— О нет, только не ламбада! Я же не умею! — Не хватало еще выставить себя дурой, достаточно того, что Такео и Че увидели меня в этом подозрительном, злачном местечке.

— Обожаю строгих неуклюжих девиц! — Ричард явно был настроен пошалить. — Энрике, ты поможешь?

— Он на работе. — Я попыталась вывернуться, но меня держали крепко.

— Ничего, у меня как раз перерыв, — заявил довольный Энрике, отложил свой шейкер и вышел из-за барной стойки.

Не успела я и глазом моргнуть, как оказалась посреди танцевального подиума, зажатая между двумя игривыми партнерами, как кусок мягкого сыра между булочками. Они так зазывно крутили бедрами, что и мне пришлось слегка покрутить своими — не стоять же, опустив руки — и потоптаться на месте, изображая оживление, под завистливыми взглядами танцующих в одиночестве девиц.

Как только песня закончилась, я попыталась удрать, но не тут-то было. Энрике затеял учить нас с Ричардом танцевать меренгу. При этом они взялись за руки и не выпускали меня из своих скользких от пота объятий, пока музыка не оборвалась, сменившись песенкой помедленнее — нечто напоминающее U2 на испанский манер. Тут я наконец

выскользнула, при этом Ричард больно ущипнул меня за руку и прошептал прямо в ухо:

— Вперед, Рей! Не теряйся, ты теперь королева бала!

Совершенно ошалевшая, я ринулась к дверям, к выходу, но тут меня остановила рука пожестче и покрепче, чем у Ричарда, — тот самый охранник, что впустил меня без билета.

— Вы не заплатили за выпивку!

Я потянулась было за деньгами, но не обнаружила своей сумочки на привычном месте — о, невезение! — я ее забыла на стойке бара, когда Ричард потащил меня плясать.

Пришлось под конвоем возвращаться через весь зал в поисках того места на стойке, где оставался мой стакан. Место мы нашли, но стакана уже не было. Как, разумеется, и сумочки.

Оглядевшись в полутемном зале, я не увидела своих спутников — счастливые, они растворились в танцующей разноцветной толпе. А я осталась один на один со своим суровым конвоиром.

— Сумки нет. Кто-то в вашем баре приворовывает, — сообщила я охраннику, не особенно надеясь на сочувствие.

— Я даже знаю кто, — засмеялся он, — тот, кто пытается смыться не заплатив, верно, bandido?

—Чушь собачья! У меня в кошельке было двадцать тысяч иен. Их, без сомнения, украли!

А также кредитные карточки, записную книжку и тюбик с помадой, но что ему до этого?

— Вы не это потеряли? — Возникший из темноты Такео Каяма протянул мне мою сумочку. Она болталась у него в руке на длинной цепочке, точно использованный чайный пакетик. Я выхватила свою ненаглядную собственность — уж не сам ли Такео ее прибрал, хотела бы я знать? — и быстро взглянула через его плечо в дальний угол зала. Че уже исчез.

Так, так... Деньги, помада, записная книжка — все на месте.

— Сколько я вам должна? — спросила я охранника.

— Две тысячи и полтинник, — ответил он, успокоившись.

Такео молча наблюдал, как я достаю из кошелька две купюры по тысяче и монетку в сто иен.

— Я принесу сдачу, — предложил вежливый вышибала.

— Не трудитесь. — Я уже направлялась к двери, и Такео, как ни странно, шел за мной.

— В Японии не принято давать чаевые, — сказал он у меня за спиной.

— Ну и что? Я не стану тут отираться в ожидании своего полтинника.

— В этом платье вы похожи на гладиолус. Куда вы теперь направляетесь? — В его голосе слышалась усмешка.

Именно так будущий директор школы должен разговаривать с мелкой сошкой.

Я не ответила, продолжая пробираться к выходу. Как противно, однако, что именно он видел меня такой беспомощной.

— Вы, наверное, идете домой? Улица Сиомодаи, двадцать пять-пятьдесят? Квартира один? Янака — довольно старомодный район, не думал, что там еще селятся молоденькие девушки.

— Чудесно. Из этого следует, что вы успели порыться в моей записной книжке. У вас на мой счет серьезные планы? Романтическое свидание? Или, может, убийство?