Наверное, я не заинтересовал его ни с какого боку, потому что он снова закрыл глаза и глубоко затянулся. До меня донеслось потрескивание, с которым огонек пополз по куреву, и я понял, что в какой-то степени поломал владельцу «Ништяка» кайф.

Парнишка курил косяк.

Я уселся на облупленный деревянный кнехт, торчавший из пристани, и, тоже закурив, стал терпеливо дожидаться окончания процедуры.

Наконец курильщик покончил с косяком. Отбросив окурок ловким щелчком, он вопросительно посмотрел на меня - дескать, ты еще здесь? Ну, давай, говори, что тебе нужно.

При этом было видно, что его «зацепило», и теперь он был готов с удовольствием побеседовать на какую угодно тему.

Я предпочитал тему речных перевозок и поэтому спросил:

– А твой «Ништяк» быстро ходит?

– Тебе в километрах или в узлах?
– поинтересовался речной самурай и сел попрямее.

– Ну, я человек сухопутный, так что в километрах, - ответил я.

Этот парень определенно начал мне нравиться, и я подумал, что, скорее всего, не ошибся в выборе посудины.

– Если в километрах… Сотня устроит?

– Устроит, - кивнул я, - а тебя сотня устроит?

– Сотня чего и за что?
– лениво поинтересовался самурай.

– Сотня баксов.

– Ага… - неопределенно отозвался он, - а за что?

– Отвези меня отсюда километров за сто. В какое-нибудь тихое райское место.

– И баксов сто, и километров сто, и скорость сто… - задумчиво ответил он, - кругом сто!

Он засмеялся и вдруг лениво сказал:

– Нет, не устроит.

И снова развалился, уронив голову на свернутый валиком ватник.

Я удивился и спросил:

– А сколько устроит?

– Триста.

Теперь засмеялся я:

– Пятьсот в оба конца. И ни в чем себе не отказывай.

– А я и так не отказываю, - ответил он, - ладно, годится.

Я встал и, подняв рюкзак с настила, швырнул его в катер.

– Что, прямо сейчас поедем?
– спросил самурай, поднимаясь на ноги.

– Прямо сейчас, - ответил я и спрыгнул вслед за рюкзаком.

– Ну, сейчас так сейчас, - сказал парень, проходя к маленькому штурвалу, установленному на задней стенке невысокой надстройки.

– Меня Мишей зовут, - представился я, помня, что я до сих пор американец Майкл Боткин.

– А меня - Тимуром, - ответил капитан, протягивая мне руку.

– Слушай, Тимур, - я внимательно посмотрел на него, - а у тебя еще курнуть есть? Посмотрел я на тебя, и что-то мне захотелось вспомнить молодые годы.

– Не спеши, - ответил Тимур, - давай отойдем на пару километров.

И он нажал на кнопку пуска.

Оба «меркурия» глухо заворчали и забулькали, а Тимур сказал:

– Садись в кресло. На скорости лучше сидеть, чем стоять.

– А лежать лучше, чем сидеть, - усмехнулся я, вспомнив поговорку.

– Не скажи, - возразил Тимур, - если ты уляжешься тут на полной скорости, то из тебя всю душонку вытрясет.

– Молчу, - ответил я и забрался в одно из двух высоких кресел, закрепленных за надстройкой.

Второе, пилотское, кресло занял Тимур.

Повернувшись ко мне, он выразительно пошевелил бровями и сказал:

– Деньги утром, стулья вечером.

– А… - спохватился я, - извини.

Вынув из кармана бумажник, я дал Тимуру двести долларов и сказал: