– Сотни на небольшую деревню и тысячи на города. Необходимо размещать их на определенном расстоянии. Слишком далеко – плохо, слишком близко – еще хуже. Они просто выведут друг друга из строя. Я покажу тебе, когда мы отправимся в какой-нибудь городок.

– Мы можем все испортить. – Ратип задумчиво разглядывал карту. – Что подумают простые люди, которые ничего не знают о Фирексии, когда кто-то будет умирать у них на глазах?

– Ратип прав, – поддержала его Ксанча, пристально глядя в глаза Мироходца. – Крестьяне не вскрывают трупы. Они никогда не видели жрецов и, скорее всего, воспримут происходящее как кару божью.

– Я просто хочу сказать, что неведение пагубно, Урза, – добавил юноша, благодарно взглянув на возлюбленную.

– Пускай думают что хотят. Или ты предлагаешь нашептать о нашем плане в каждое ухо? – Мироходец махнул рукой. – Главное, мы избавимся от тритонов и дадим понять Фирексии, что Доминария может сопротивляться. Или ты хочешь затеять глобальную войну в Терисиаре? Мы уже проходили это, Мишра. Я не хочу войны. Никто не умрет.

– Тритоны умрут. – Девушка произнесла эти слова тихим, еле слышным шепотом, но в них слышалась такая скорбь, что по спине Рата пробежала дрожь и он обернулся.

Ксанча вспомнила Первую Сферу, других тритонов, вспомнила вторую Ксанчу, выкрасившую свои волосы в оранжевый цвет. Она могла бы убить эту Ксанчу в драке за еду, и та тоже могла бы убить ее, но, думая о мести Фирексии, она представляла прежде всего жрецов, гремлинов и демонов, но никогда не желала зла тритонам. Эти беспомощные, подневольные существа, подчас даже не подозревающие, зачем их забросили в другой мир, были ни в чем не виноваты перед Урзой. И не будут знать, почему умирают. Ксанча посмотрела в глаза Мироходца и не нашла в них ни сочувствия, ни жалости.

– Они должны умереть, – еще тише произнесла она. – В Доминарии им нет места.

«Место». Это первое в ее жизни слово заставило тритона содрогнуться.

– Не волнуйся, – обратилась она к Урзе, – я сделаю все, что ты потребуешь. – В голосе девушки слышались слезы. – Только не надо говорить, что никто не умрет.

– Ксанча, – шагнул к ней Мироходец, – никто не говорит, что ты…

Но она уже не слышала его. Закрыв лицо руками, тритон Ксанча выбежала из комнаты.

Они еще не раз возвращались к обсуждению плана Урзы, но спорили в основном о деталях. В целом идея оставалась неизменной.

Мироходец рассудил, что способности Ратипа лучше всего использовать для сборки пауков, и дал ему подробные инструкции. Работа эта оказалась для юноши не столько сложной, сколько утомительной и скучной, никак не подходящей его буйному темпераменту. Тем более что заряжать кристаллы белой маной мог только сам Урза.

В обязанности Ксанчи входили поиск фирексийцев по всему Терисиару и распространение смертоносных механизмов в городах и селах. Не доверяя изменчивому ветру, Урза сам отводил девушку в очередное королевство, вручал ей мешок с пауками, назначал место встречи и приходил через несколько дней, чтобы вместе вернуться в хижину.

Так пролетели осень и зима, в Оранские горы пришла ранняя весна. По расчетам Мироходца, следующее полнолуние Мерцающей Луны должно было состояться в канун летнего солнцестояния. Времени на осуществление плана оставалось совсем немного.

После каждого возвращения домой изобретатель запирался в своей мастерской, чтобы зарядить маной очередные добытые им кристаллы.

– Конечно, ты и сам мог бы это делать, – говорил он всякий раз выставляя юношу из комнаты, – но ты, наверное, соскучился здесь один, да и Ксанча хочет с тобой поболтать. А у меня есть пара идей, как улучшить мои механизмы, так что ступай отдохни и не мешай мне работать.

– Такой же сумасшедший, как всегда? – улыбалась Ксанча, когда юноша появлялся на пороге ее комнаты.

– Он сошел с ума гораздо раньше, чем умер его брат, – качал головой Ратип. – Неужели ты думаешь, что это можно изменить?

С наступлением весны Ксанча все чаще задумывалась о своем обещании освободить Рата и вернуть его в Эфуан Пинкар. До середины лета оставалось всего несколько месяцев, и, если юноша уйдет, они не успеют завершить подготовку к осуществлению плана. Она ждала и боялась этого разговора.

Однажды, поужинав и улегшись в постель, девушка почти уже задремала, но вдруг почувствовала, как на кровать уселся Ратип.

– Скоро год…

– Ты хочешь, чтобы я отпустила тебя в Пинкар, – вздохнула Ксанча.

– Нет. Я не хуже тебя умею считать, Ксанча, и понимаю, что до мерцающего полнолуния без меня вам не успеть. Но я не знаю, что будет потом. У меня есть просьба…

Девушка удивленно взглянула на Рата:

– Какая просьба?

– Я хочу, чтобы ты вернулась в Эфуан.

– Я?