— Что до мира за пределами замка, — промолвил Гермунд, — то уж коли ты не обращаешь внимания и на то, что вокруг тебя происходит… Конзар повел отряд, который пару часов назад поскакал за Бейндрол, и здорово напоролся. С парнями Радомора еще не покончено.

— Я должен быть там, — прохрипел Дьюранд.

— Ага, конечно! То-то много от тебя сейчас проку будет! Вот только вынесем тебя на улицу на руках, ты им покажешь, что бывает с храбрецами, да?

Один из лекарей повернулся к Дьюранду и откинул повязку. Под припаркой обнаружилась серая копошащаяся масса — черви, каких можно найти под каким-нибудь бревном. Серобородый лекарь с непроницаемым лицом забрал повязку и миску Гермунда.

Скальд наморщил перебитый нос.

— Не скажу, что вполне понимаю все эти знахарские штучки…

— Там еще идет бой, — стоял на своем Дьюранд. — Ты об этом ведь говорил…

— И костей у тебя переломано больше, чем оно бы стоило. Придется подождать. Когда тебя приволокли, костоправы здорово потрудились — концы выравнивали, но не поручусь, как оно обстоит сейчас, уж больно ты весь опух. Вообще-то есть всякие способы ускорить выздоровление…

Коли человек не в состоянии даже с боку на бок повернуться, от него и в драке прока будет мало.

— Надо бы дать тебе отдохнуть, — заметил Гермунд. — Где ты не пурпурный, там зеленый, да еще какого-то неприятного оттенка.

Дьюранд приподнял здоровую руку.

— Погоди. Перенесите меня поближе к верхней части зала. Раз уж скакать я сейчас не могу. — Он быстро вздохнул, стараясь думать как можно четче. — Скажи им… Ламорик… Он должен быть в верхней части зала. И ты вместе с ним… Там лучше слышно.

Дьюранд добился своего, и скоро его перетащили поближе к возвышению: весьма мучительный процесс, проклинать который у него был повод и много часов спустя. И все же — лежа лицом вниз, чтобы поберечь плечо, — теперь он слышал разговоры баронов о том, сколько закатали бочонков бекона, сколько подвод завязло в грязи да сколько рулонов холста может понадобиться на шатры беженцам. Да уж, стоило перебираться!..

Скоро Дьюранд уже тосковал по прежней скуке.

С места, где он лежал, только и было видно, что пара футов усыпанного тростником пола да то, как поднимается и опускается грудь незнакомого соседа. Вечером, когда свет в зале начал слабеть, этот новый сосед тоже издал мучительно долгий вздох. Дьюранд позвал на помощь, но ни лекари, ни знахари, ни хирурги уже не могли вернуть бедную душу обратно в тело.

Когда кто-то из лекарей набросил умершему плащ на лицо — Дьюранд не видел этого, просто почувствовал, как мазнул по щеке край плаща, — по Расписному Чертогу загремели тяжелые шаги. Промелькнули тени нескольких рыцарей, послышался лязг металла: это одетые в броню воины преклонили колени перед возвышением.

— Ваша светлость, — донесся рокочущий бас гофмаршала Конрана, — птицы-падальщики вернулись в город.

По ступеням застучал выроненный из руки кубок. Сверкая драгоценными камнями, он весело скатился на пол и замер на тростниках рядом с мертвым соседом Дьюранда.

— Вот ей-ей, — отозвался белокурый барон Хонфельса. — Брат Конран, дружище, вороны еще невесть сколько времени будут находить на улицах трупы людей и коней…

— Это знамение не просто так! Когда Око покинуло Небо, что-то зловещее выбралось из потайного убежища. Что-то зашевелилось на западе, милорды: какая-то новая, неведомая нам тварь. Черные крылья неистовствуют пред нами — так перед грозой сбирается черная туча.

— Похоже, Радомора среди трупов мы так и не найдем… — хмуро заметил Саллоухит.

Старый Сванскин хмыкнул.

— Нам повезло, что мы вообще оттеснили этих дьяволов. Надо созвать все батальоны и занять оборону на Фалерском мосту.

Бароны откликнулись согласным ропотом, а Дьюранд почувствовал, как в тростнике у его уха что-то закопошилось, зашелестело. Верно, все черви, сколько их не было в зале, собрались на добычу: ведь в зале было столько свежего мяса. Но его, Дьюранда, червям придется подождать.

Дьюранд услышал, как Конран поднимается на ноги.

— Нет. Неведомое зло уже пересекло Фалерский мост и бродит среди развалин города.

— Отведите детей в святилище, — проговорил Абраваналь. — Отец Оредгар, позаботьтесь о них.

— Наш друг Радомор отнюдь не несокрушим, — гнул свое Хонфельс. — Он попробовал сыграть в Акконеле по своим правилам — и не преуспел. Мы застали его врасплох и вырвали у него прекраснейшую добычу, какую только он себе замыслил.

— Отец, а мне обязательно?.. — раздался тихий голосок.

— Альмора, пожалуйста, ступай вместе с пажами и старым Оредгаром в святилище.

Настил тростников под щекой Дьюранда вдруг ожил: уховертки, мокрицы и несметное множество прочей ползучей мерзости хлынули наружу и поползли по корчащемуся от отвращения лицу молодого рыцаря.

— Скорее, Альмора, — поторопил герцог.

Металлическая летунья застрекотала под обугленными сводами. Но тут зал сотрясло так, что она подпрыгнула в воздухе. Где-то в отдалении хлопнула о косяк какая-то дверь — точнее, решетка.