— Бар! Бар! — поняли жители, куда-то убежали, потом вернулись и принесли ящик соды-воды, сверху лежали куски дымящегося сухого льда.

Жажда была утолена, жизни спасены, началось обильное потовыделение, девушки приобрели способность говорить.

— Жить можно! Ура!

Воля отвернулась к стволу фикуса, достала из заветного места скудные запасы валюты, предложила жителям, но те замахали руками, из чего можно было понять, что они соду-воду принесли бесплатно. И тогда добрая душа Зиночка предложила:

— Давайте, я что-нибудь им сыграю на домре в знак благодарности?

Бросились искать футляр с домрой, но не нашли, и тогда Мебельная распорядилась:

— Вася Лепехин, вот ваша гармоника, сыграйте! Девушки споют и спляшут, может быть, тогда нас услышат. Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе.

Вася развернул меха, вдарил гимн каталей:

Девушки грянули песню, другие девушки пустились в пляс, закружились, отчего взлетели подолы платьиц, оголив стройные ножки.

Знай наших!

И узнали! Но как-то странно. Послышались звуки сирены, примчались машины с надписями на боках «полицай», из них выскочили мужчины в белых касках с белыми поясами. Козы, мальчишки и аксакалы бросились врассыпную, обгоняя друг друга, и улица опустела, как в полночь на селе в пятидесятиградусный мороз.

— Наконец-то хоть кто-то явился, — обрадовалась Мебельная. — Девушки, это за нами! Неужели, господа, вы только что получили телеграмму о нашем приезде? Ну и работает почта! Мы уже надежду потеряли. Кто у вас главный? Обратите внимание, что один наш товарищ остался на аэродроме, не забудьте и его прихватить.

— Вери вел, — ответили полицейские, не проявляя насилия. «Ручеек» с радостью садился в машины: семь бед, один ответ.

— А вещи? За ними приедут? — спросила Мебельная.

— Бар! Бар! — ответили ей.

Взревели моторы, белые машины с полицейскими в белых касках и с белыми поясами, как у гаишников, повезли девочек по тесным улочкам, где с начала Вселенной не было правил уличного движения, каждый ездил куда душа пожелает, и то, что никого не задавили, не столкнулись с ослом, запряженным в колымагу, можно считать восьмым чудом света.

Когда везли через шумный базар с лавками, лавчонками, навесами, где продавцов было больше покупателей, Вася заволновался:

— Чего это нас привезли сюда? Хорошо Жорке, он на нейтралке, а мы в суверенном государстве. Это здесь порют?

Но машины рулили дальше, пробились сквозь шумную толпу, свернули к парку и остановились перед белым зданием. Коллектив выбрался из машин.

— Куда это нас доставили? Полиция? — удивился Егор Евсеевич.

— Можно вас на минуточку? — отозвала его Мебельная. — Как вы считаете, это не происки мирового заговора масонов?

— Думаю, что нет, — неуверенно ответил Егор Евсеевич, проходя в полицейский участок. — Опять что-то перепутали.

— Тогда не страшно! — приободрилась Мебельная. — Девушки, не поддавайтесь на провокации!

Милые девчонки! Они были бесконечно рады выпавшим на их долю приключениям: первый раз за морем, и столько событий! Кругом был белый кафель, над столом дежурного офицера полиции светилось лампочками табло, зал был перегорожен решеткой, как в кино.

— Может, споем? — спросила Зина. — «Орленка»?

— Пока не надо! — остановила девчонок Мебельная. — Гражданин начальник, что наших мужчин сажаете отдельно, понятно, но почему в нашей камере сидит представитель чуждого пола?

И действительно, девушек встречал парень очень симпатичный, с большими добрыми черными глазами, одетый по моде.

— Вася, забери парня, а то заголосит и убежит в туалет. Эй, начальник, давай мэна от нас, вуменов.

— Ноу! Ноу! — запротестовали полицейские. — Ноу мэн!

— Это сэр, мы леди!

— Ноу сэр! — замахали руками полицейские.

— Черт с вами! — сдалась Мебельная. — Пусть сидит, ему же хуже будет.

Девчонкам было страсть как интересно, они расспрашивали местного жителя: о ценах в магазинах и местных музеях, правда, он ничего не понимал.

— За что тебя забрали? Понимай? Ты боролся с угнетателями?

Они не представляли, что в чужой стране могут арестовать за иное. Парень был вылитый любимый певец… Не буду называть его имени, чтоб другие не обиделись. Парень улыбался, играл с девушками в ладушки.

— Зина, — позвала первую домру Мебельная. — Дай закурить!