— Здравствуйте! — наконец догадался поздороваться Вася. — С кем честь имею?

— Это наши: они тебя из-за решетки вытаскивали, а эти двое — венгерские тренеры по футболу, тренируют по договору местную футбольную команду. Прими!

Жора встал, подошел к электрической плитке, на которой стояло ведро, накрытое тазом с водой. Снял таз, достал хрустальную вазу с прозрачной жидкостью, налил фужер…

— Накапало! Друзья, по чуть-чуть… За Васю! Он у нас великий мастер по валенкам.

— О! — оживились специалисты. — У тебя случайно не затерялись пять пар?

— Откуда? — удивился Вася, машинально беря фужер.

Жора сменил в тазу воду, вновь поставил вазу в ведро, сверху таз.

— Вот видишь, — сказал один специалист другому и что-то добавил на хеттском, возможно, на санскрите. — Представляешь, сколько с нас высчитают?

— Прозит! Прозит! — добавили венгры, усаживая гостя на банкетку.

— Как же вы с ними объясняетесь? — спросил Вася у лингвистов. — И венгерский знаете?

— Не! — сознались те. — Мы учили вражеские языки и мертвые, а это наши, мы и так понимаем друг друга.

— Как?

— Догоняй, и тоже будешь понимать.

— Здесь на базарах порют.

— И никто не узнает, утром проглотишь специальную таблетку «антиполицай», даже в трубку будешь дышать, все будет чисто, — объяснили специалисты.

— Не дрейфь, — сказал Жора, — не продадут. У венгров наших строгостей пока еще нет, они виноград выращивают, они виноградное вино пьют во время обеда. «Такая» тут?

— О, «Токай»! — оживились тренеры. — Прима!

— А это? — указал на ведро с тазом Вася.

— Суперприма!

— Я им кое-что усовершенствовал, в порядке обмена опытом. От друзей нет секретов, правильно? — сказал Жора.

— О! Прима! — согласились друзья. — Прозит! Прозит!

Работал кондишен, в номере было шумно; через несколько минут Вася включился в общий разговор и отлично стал понимать собеседников, по крайней мере, где не хватало слов, выручала мимика, прямо как у переводчицы по второй программе телепередачи «Время».

Говорили все разом, тренеры рассказывали о том, что местная команда делает успехи, правда, техника в них «прима», сил же пока маловато, и играют они босиком, потому что нет бутс.

— Традицион! — объясняли тренеры. — Бутс ек! Плюх-плюх…

— Машины, — загребали руками специалисты, — привезли… К ним положено восемь пар валенок. Или валенки не доложили, или сперли по дороге, теперь за нами числятся. Понимаешь, сколько высчитают в валюте?

— Традицион — бутцы ек, — гнули свое тренеры, — плюх-плюх.

— Жалко, нет валенок, — сказал Вася. — Что бутцы! Мой шкет как прикрутит к валенкам «снегурочки» и на лед с шайбой. Или крючками за машину! Прима!

— Прима! — согласились венгры. — Плюх-плюх.

— Может, у тебя хотя бы пара завалялась? — канючили специалисты.

— Лапти есть, — сказал Жора, — синтетические, но не отличишь от лыка.

— Может быть, лапти сдать по списку? — предложил один из специалистов. Без строгих пиджаков и галстуков они выглядели нормальными людьми, только никак нельзя было понять, кто из них главный.

— Подарю после концерта, — пообещал Жора. — Жарища! Что машинка там мало холодит? Хотите усовершенствую?

— Глубокая мысль! — дали добро специалисты.

— Жора у нас народный умелец! — похвалил осветителя Вася.

— Я вам сейчас такого холода напущу, — разгорячился Жора, — что жарко станет.

Он взял перочинный ножичек, ножницы и ложку для обуви.

— Можно у машины отвинчу самую малость на запчасти? — спросил он у специалистов.

— С возвратом! Можешь отдать валенками…

Жора ушел на первый этаж к СУМ-508М. После его ухода разговор еще больше оживился.

— Мужики, — сказал Вася, — я в тюрьме слышал, что есть связь по спутнику.

— Есть-то она есть, только ее нет — дорого стоит, — сказал усатый специалист.

— Это не наша забота, — сказал Вася. — Мы на полном пенсионе, мы — артисты. Давайте позвоню домой, попрошу срочно выслать пару валенок?

— А код деревни знаешь?

— Неважно! — распылился Вася. — Вызову Москву, попрошу переключить на нашу артель. Запросто переключат.

Он с завидной храбростью взял трубку и потребовал:

— Дайте Москву! Обязательно дайте! Затем соедините с Борисом Васильевичем, с моим начальником, его все знают. Поняли? Москву, говорю, Бориса Васильевича, говорю, председателя нашей артели, — и он повесил трубку.