— Есть, сэр! Мы — гуманоиды! — дружно ответили командос, парни вставили в губы загубники, надели маски. Группа вышла в воду из специального отсека, а не через торпедные аппараты, как это было принято в недавнем прошлом.

Девушки, молодые и задорные, не заметили, как в городе потух электрический свет. Они плавали, радуясь невиданному для них морю, наслаждаясь жизнью.

Неожиданно с набережной раздался зычный голос Мебельной:

— За нами подглядывают! Девушки, по кустам!

Девушки встали по грудь в воде, их возмутило нахальство местных ухажоров.

— Как бы не так! — сказала Зина. — Кто ходил в комсомольский патруль, ко мне! Помните, как мы проучили хулиганов с Соснового Бора? Неужели здесь не постоим за свою честь?

— Постоим! — воодушевились мотальщицы. — Не на тех нарвались!

— Ой, глянь, плывут! Ну, хитрецы! Ну, фулиганы!

— Говорят, так у них невест воруют, — сказала Варя.

— Камнями их, каменьями, камушками!

— Гля, поднимается. Чего зенки-то вылупил, не видел, что ли? Руки! Руки убери! Без рук!

— Особенно не форси, — крикнула еще одна девушка, — у меня первый разряд по синхронному плаванью.

И она крутанула через бедро парня, вынувшего изо рта загубник, начала окунать его с головой.

Встреча с девушками была для командос полной неожиданностью. Пролежав на дне залива полгода, хлебнув свежего воздуха, парни охмелели, их боеготовность снизилась до нуля.

— О! Вандефул! — вскрикнул один из них, кажется, сержант.

— Ваней, что ли, кличут? — поняла его по-своему Зина. — Без пряников не заигрывай! У меня свой Ваня есть дома, твое счастье, моего Ваньки здесь нет.

— Я тебя, охальник! — бросила лапоть в командос Вера.

— Кэп! — лихорадочно докладывал командир группы захвата. — Нас обнаружили голые женщины. Что делать? Что вы, сэр, мы джентльмены. Откуда охранение? Неизвестно, но они прошли специальную подготовку, топят парней. Что? Они кричат, как донские казаки: «Ура!» Что? Есть, сэр! Отходим!

— Ура! — кричали вслед уплывающим парням девушки. Парни плыли вяло, оглядывались, посылали воздушные поцелуи.

— Знай наших! — кричали девушки. — Попались бы вы на нашей речке! Завтра не приплывете? Во сколько? Не поняли! Как стемнеет?

— А мой-то, — рассказывала Зина. — Ваней, говорит, зовут. А парень ничего… Жаль только по-нашему ни бельмеса!

Пристыженные командос вернулись на лодку, которая на полной скорости, чтобы избежать международного обвинения в нарушении территориальных вод суверенного государства Абу-Бубу Берега Верблюжьего бедра, уходила в нейтральные воды. Они стояли в рубке, склонив головы, как нашкодившие ученики, не находя слов для оправдания.

— Захватили какое-нибудь вещественное доказательство коварства русских? — бушевал капитан. — Нам нужны факты, только факты, чтоб поставить президента перед альтернативой выбора.

— Вот, сэр! — сказал один из командос и протянул лапоть.

Капитан взял трофей двумя пальцами и приказал:

— Немедленно в лабораторию на радиоактивный анализ.

Начальник отдела «Проникновение русских в пятые страны» стоял навытяжку перед генералом и докладывал:

— Состояние участников десанта стрессовое, сэр.

— В чем оно выражается?

— Они все попросили внеочередной отпуск, сэр.

— Хотят повеселиться в Бангкоке или Тайбэе?

— Нет, сэр. Двое просятся к женам, семеро к невестам, один к маме, сэр!

— От русских можно ожидать что угодно, — сказал задумчиво генерал. — Приступайте к выполнению варианта номер два.

Через час в залив Верблюжьего бедра вошел с дружеским спортивным визитом чужой авианосец с кораблями сопровождения.

Еще через час на аэродром Абу-Бубу приземлился русский «Антей» спецрейса. В его бездонном чреве стояли два ничем не примечательных ящика. К самолету подъехал «рафик», выгрузкой руководил «резидент» Вася Лепехин, как немедленно сообщили в Ленгли. Эксперты сделали вывод, что прибыли «валенки».

Обстановка в мире накалилась.

Премьера должна была состояться в личном театре короля. Нужно сказать, что хотя король и был баснословно богат, счет деньгам все же знал, поэтому его театр был намного скромнее нашего Большого. Сцена крохотная, зеркало ее — как чайная пиала, пол деревянный: дерево здесь ценилось очень высоко, с большими, в палец, щелями, яма для оркестра сбоку, зато ложа короля выглядела превосходно — вся в золоте, ангелах, тиграх, драконах и прочих козерогах, обитая красным панбархатом.