– Мужики, сдается, вы и впрямь фермера приволокли.

– Ну на хрен – фермера! – вякнул было Лобан и заткнулся.

– Нам бы поговорить, Азарий. Наедине, с глазу на глаз, – сказал Георгий.

Тот подумал, проговорил тихо и определенно:

– Погуляйте, мужики… Посмотрите, как там погода.

Партизаны без единого слова разобрали оружие и пошли к двери. Остался только один, спящий на нарах.

– А этот? – кивнул Поспелов.

– Этого сегодня ранило, – пояснил Азарий. – Укол поставили, так уснул.

– На сопке, возле Одинозера?

– Все ты знаешь… Все видел, фермер.

– Нет, не все, – улыбнулся Георгий. – Не пойму, вы кто? Догадываюсь, но уверенности нет.

– Какие же твои догадки?

– Думаю, не пожарники ли вы? Парашютисты? Десант с того самого самолета, что три года назад пропал.

– Ну-ну, – неопределенно буркнул Азарий.

Поспелов стал дожимать:

– С того самого самолета, что сейчас лежит в озере. А пилот Леша Ситников в сопках бродит.

– Где? – напрягся богатырь.

– В сопках. Воюет ходит.

– Интересный ты фермер. Про всех все знаешь.

– Работа у меня такая, Азарий.

– Да я понял, как только ты в Горячем Урочище поселился. И стал шастать тудасюда. Все хуторяне из местных носа не высовывают, как стемнеет, а тебе ночь нипочем.

– Твои люди приходили ко мне на ферму? Как-то раз, когда я в отъезде был? По скотному двору лазили…

– Посмотреть хотели, что это за фермер такой смелый, – признался Азарий. – И жена у него подстать…

– Где же вы три года были, Азарий? – спросил Поспелов.

– Да в космос летали, где…

– На планету Гомос?

– Ишь ты!.. На Гомос, куда же еще. Нынче весной только прилетели.

– И войну объявили пришельцам?

– А что с ними, суками, делать? Три года продержали в камере, три года мозги парили, мультики показывали. Пока не передавим всех – домой не пойдем. Все равно нас считают без вести пропавшими. У Пашки вон, – кивнул на нары, молодая жена замуж выскочила. А он даже медовый месяц с ней не прожил… Тут еще и ранили, дурака.

– Как ты думаешь, пришельцы – кто они?

– Хрен знает… По поведению как иностранная разведка, а на самом деле что делают – непонятно. Зачем-то хотели нас всех с ума свести. Чтоб мы потом ходили и всем говорили, что были в космосе с инопланетянами. Зачем это им?.. Понимаешь, мы же все бывшие десантники. Нас чему учили? Прыгнул и убил. Вот и все. А они тут какую-то тонкую политику ведут. Так зря никого не убивают, местным на глаза не показываются, никого не трогают, а туристов пугают скелетами, чтоб не совались в сопки и вообще в этот район. Бывает, какую-то ерунду включат – у всех головы трещат, состояние – легче застрелиться. Только достанем батарейки к приемнику посадят, сволочи.

– А этой ерунды – цветка, не видели? – поинтересовался Поспелов.

– Как же не видели? Думаю, из-за нее мы и влетели на три года, предложил Азарий. – Они таким способом свидетелей убирают. Кто увидел, того вроде бы на волю просто так отпускать нельзя. Вот нас с неба и ссадили, да в космос запустили, чтоб крыша поехала.

– Оказывается, ты знаешь, зачем хотели с ума свести.

– Это я так думаю, – не согласился он. – А в самом деле – зачем, это еще понять надо… Значит, говоришь, Леша Ситников живой?

– Живой, недавно, – четвертый раз ранили.

– Как же он живой остался, если Дитятев погиб?

– Струсил, говорит, бросил машину и прыгнул.

– Мы считали, и Лешка погиб…

– Слушай, Азарий, – осторожно начал Поспелов. – Я вас все за бандитов принимал.

Слышал, мародеры тут промышляют… А на самом деле есть здесь бандиты?

Этот богатырь еще и чувства свои умел хорошо скрывать, не только мысли. Подошел к раненому на нарах, пощупал у него лоб, отвернув солдатское одеяло – в доте было холодно, – посмотрел повязку на груди.

– Ты мент? Или все-таки человек… государственный? – вдруг спросил он. Что-то я не понял…

– Меня интересуют только их отношения с пришельцами, – поправился Георгий.

– Пусть больше не интересуют… Сами как-нибудь разберемся.

Вероятно, между десантурой и бандой были какие-то свои счеты либо договоры, обсуждать которые Азарию не хотелось, и потому Поспелов решил перевести разговор в иное русло.

– Что с ним? – Поспелов кивнул на раненого.

– Навылет простегнуло. В рубашке родился: ничего внутри не зацепило, даже ребра целые остались. Может, внутри у него ничего уж и не осталось, перегорело все, пока летали. Молодая жена вон замуж выскочила, сучка…